Чтение онлайн

Внезапно она поняла, что почти ничего не знает о его жизни. Эта мысль уколола досадой. Она ничего не хочет знать о нем, о людях, которые его окружали, о том, что он поменял в себе.

Потому что … А что, если ей вдруг понравятся изменения…

Она тряхнула головой и резко оборвала эту начавшуюся формироваться мысль, впиваясь взглядом в кружевную салфетку и с грохотом ставя чашку на блюдце. Она уже приняла решение и не изменит его, поддавшись сиюминутным эмоциям.

И словно угадав ее смятение, желая внести в ее мысли еще больший хаос, Джозеф мягко, с непривычной для него извиняющейся полуулыбкой, произнес:

– Эмили, должен признаться. Я отвратительно умею ладить с домашней прислугой. И мне бы очень хотелось, чтобы ты взяла эти хлопоты на себя. Как раньше, в Лондоне.

Это что – шутка?

Всю ночь она металась в постели, предвидя неприятный разговор. Готовая к спорам, к упрекам, к попыткам Джозефа отстранить ее от дел, она мысленно настроилась дать ему отпор. Решимости добавило утреннее поведение слуг. Поэтому, когда он начал с извинений, Эмили почувствовала, как у нее из-под ног уходит почва.

– Это неожиданно, - выдавила она наконец, чувствуя себя совершенно сбитой с толку, - Вчера ты казался вполне уверенным в своем праве устанавливать здесь любые порядки.

– Моя ошибка. Я был ослеплен ревностью, досадой и усталостью с дороги, - ответил он прямо, не опуская глаз. В его голосе не было ни привычной язвительности, ни попыток оправдаться или выставить виноватым кого-то другого. Слова звучали вполне искренне.
– А сегодня утром, глядя на перепуганных слуг, понял, что ничего не изменилось. По какой-то причине, - он слегка развел руками в стороны, признавая свое поражение, - я так и не научился распоряжаться в собственном доме. Меня воспринимают скорей как тирана, а я этого не хочу. Поэтому у меня к тебе первая просьба. Пожалуйста, позаботься о том, чтоб в этом доме у меня был свой кабинет.

– Но… разве ты не займешь мой кабинет?

– Не думаю, что это было бы удобно. У каждого из нас должно быть свое место, чтобы вести дела. А до тех пор я займу библиотеку.

Эмили пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь найти в них намек на игру, на скрытую насмешку. Но Джозеф был серьезен. Это признание собственного поражения, прозвучавшее из его уст, было настолько невероятным, что она отказывалась верить своим ушам. Что с ним произошло за эти полтора года? Тот Джозеф, которого она знала, не умел признавать ошибок.

– Ты выглядишь растерянной, - мягко заметил он, словно читая ее мысли.

– А ты ведешь себя совсем не так, как прежде, - выдохнула она, не в силах скрыть недоумение.

– Ну, многое изменилось, - уклончиво ответил Джозеф, - В конце – концов и ты изменилась. Раньше ты была запуганной, наивной девочкой, а сейчас вполне уверена в себе.

– Мне пришлось, - холодно парировала Эмили, хотя слова мужа отозвались в ней приятной теплотой.

Не было никакого смысла врать себе. Его мнение все еще имело над ней власть.

– Ты прекрасно управляешься в доме, - продолжил тем временем Джозеф, его взгляд стал чуть более пристальным, колючим.
– Мое вмешательство лишь все портит. Поэтому я устраняюсь.
– Он сделал небольшую паузу, - Но зато сегодня я внимательно ознакомился с отчетами управляющего.

Вот оно. При этих словах Эмили внутренне напряглась. Теперь-то и начнется настоящий разговор. Сердце застучало чаще. О чем он заговорит? Об урожае? О новых арендаторах? Или… о ее лесопилке? Сейчас в ход пойдут упреки и претензии. Она насторожилась, готовясь к защите в случае чего.

– Овцы породы ромни-марш - отличный выбор, - заговорил он, его длинные тонкие пальцы стали бессознательно постукивать по скатерти, отбивая какой-то одному ему известный ритм.

Эмили невольно представила его сидящим в конторе точно в такой же позе. Против воли она очаровалась его спокойной, сосредоточенной манерой вести диалог. Едва закончился, очевидно, неприятный для него разговор об управлении домом, он обрел ту уверенность, которой нельзя было не восхититься.

– Шерсть продается хорошо, особенно после того, как ты напрямую наладила контакт с фабрикой в Мейдстоне. Исключить посредника как лишнее звено, уменьшить издержки и предложить шерсть по меньшей цене было разумно. Я сам начал бы с того же.

В его голосе прозвучало одобрение. Оно было настолько неожиданным, таким лишенным привычной для него язвительности или снисходительности, что Эмили на мгновение застыла, уставившись на супруга. Она было подумала, что это ловушка и стала пристально всматриваться в его лицо, ища следы скрытой насмешки или игры. Но Джозеф смотрел не на нее. Его взгляд был рассеянным, устремленным куда-то внутрь, на разворачивающиеся перед ним мысленные схемы и цифры. Он был поглощен своими идеями.

Он перешел к цифрам по ячменю, отметив небольшой, но стабильный рост урожайности на дальних полях после осушения болот. В его словах не было критики, лишь холодный расчет, когда он отмечал сильные стороны и вскользь упоминал слабые. На секунду Эмили показалось, что сейчас последует упрек за ее просчеты, но нет. Джозеф не пытался ее уколоть. Он просто указывал на проблему, которую видел, и предлагал пути ее решения, если знал таковые. А если нет - тут же, не задерживаясь, переходил дальше.

– Идея с сидром, - он кивнул, и в уголках его зеленых глаз обозначились лучики одобрительных морщин, - перспективная. Яблоням из питомника нужно минимум три сезона, чтобы начать давать товарный урожай. И я бы на твоем месте уже сейчас, на свободных участках подальше от основных садов, заложил посадки груш. Твердых, кислых сортов. Если вдруг что-то произойдет с яблоневыми садами, у тебя всегда останутся грушевые. И наоборот. Кроме того, во Франции пуаре ценится наравне с лучшим кальвадосом или сидром, а в Лондоне мода на все французское только растет. В дальнейшем можно выйти и на континентальный рынок, если мы сможем предложить что-то необычное, отличное от их продукции.

– Как?
– выдохнула Эмили, пораженная не столько самой идеей, сколько легкостью, с которой он мыслил категориями, далекими от ее замкнутого, деревенского мирка.
– Ты говоришь об экспорте? О конкуренции с нормандскими производителями?

– А почему нет? – он с искреннем недоумением посмотрел на жену, как будто не понимая причин ее удивления, - Думай масштабней, Эмили. Конечно, в Нормандии хватает и своих мастеров. У них налажено производство столетиями. Но тем интереснее задачка, чем сложнее ее решение, не так ли?
– он вдруг хитро прищурился, перестав отстукивать пальцами неведомый ритм по столу, а девушке на секунду показалась, что речь идет не только о сидре, - Я напишу знакомому, если ты не против. Он служит управляющим на одном из таких вот предприятий под Руаном, но, судя по тону писем, его что-то тяготит. Будет хорошо, если удастся переманить его к нам.

И снова она почувствовала прилив благодарности. Любой на его месте отстранил бы ее от дел и даже не подумал бы поинтересоваться ее мнением, но только не Джозеф.

– Не плохо бы завести собственную пасеку, - продолжил он, уже снова глядя в пространство, вновь погружаясь в свои мысли.
– Мед - это дополнительный доход и гарантия опыления садов. Только вот место для ульев нужно выбирать тщательно, с учетом ветров и влажности.

Он продолжал давать советы - точные, практичные, лишенные высокомерной категоричности, при этом спрашивал ее мнения. Эмили слушала, поначалу настороженно, потом все более внимательно и расслаблено. Масштаб его мысли, смесь дерзости и трезвого расчета, заражала и окрыляла. Она ловила себя на том, что уже мысленно прикидывала, какие именно участки подойдут под груши, и где можно было бы разместить пасеку.