Чтение онлайн

– Она не просила мне что-то передать? Может быть, она писала что-то, но лакей забыл передать? – в последней попытке найти повод, чтобы уехать в Кент, при этом не уронить собственное достоинство и не выглядеть навязчивым дурачком, спросил он.

– Нет, сэр. Но, если доставят письмо от миссис Эттвуд, я сразу же передам его вам.

— Хорошо, — сказал Джозеф. — Вы можете идти.

В кабинете снова воцарилась тишина. Только часы на стене тикали. И туман за окном всё густел, будто пытаясь задушить город.

Джозеф смотрел на серую пелену, продолжал вертеть в руках чашку с отвратительной, остывшей бурдой и думал. Последний повод, чтобы уехать в Кент растаял. Да и зачем, если супруге и без него там не плохо.

Дни потекли своим чередом. Не так уж и сильно изменилась его жизнь с тех пор, как он стал зятем маркиза Крэмби. Месяц назад он воображал, что на следующий же день к нему выстроится толпа аристократов, желающая заполучить его в друзья, но чуда не произошло. Да, и он, признаться, не слишком искал встреч с ними. Тоскуя по жене, он загрузил себя работой так, чтоб не осталось времени на праздность.

Он уезжал в Сити затемно, пока Лондон еще спал под желтовато-серым покрывалом тумана. Проверял бухгалтерию, требовал отчеты и просматривал их с особой тщательностью, даже придирчивостью, как будто не доверял никому, смотрел документацию и без устали гонял секретаря, стряпчего и брокера. Обедал и ужинал, где придется, совсем потеряв вкус к еде, и возвращался затемно, чтоб поспать несколько часов и уехать снова.

Себя он убеждал, что накопилось слишком много дел, которые он запустил в пору ухаживания за Эмили, но в действительности пытался только отвлечься.

Вернулись опять несдержанность и грубость, и привычка с таким остервенением теребить трость, что окружающим казалось, что он сейчас воспользуется ею вместо дубинки. За несколько дней, почти не бывая в доме, он уволил нескольких горничных и повара. И теперь по особняку ходили неясные тени, стремящиеся слиться с окружающей обстановкой, стоило Джозефу вернуться из Сити.

Определенно невеста оказывала благотворное влияние на мужчину. Она смягчала его гнев, уравновешивала вспыльчивый, язвительный нрав, находила общий язык со слугами. Но теперь ее не было, и прежние дни неопределенности и тревоги наполняли роскошно-безвкусный, но мертвый дом.

Единственным, кто видел боль хозяина, оставался секретарь. Но он бы никогда не позволил себе вмешиваться в его жизнь. Каждую ночь, покидая кабинет патрона и унося с собой длинный перечень очередных распоряжений, он старался сохранить спокойствие перед очередным, полным хлопот днем, когда его выдержку, нервы и умения каждую минуту будут подвергать все новым испытаниям.

В один из таких дней, когда Джозеф уже собирался спуститься к завтраку, в холл на первом этаже ворвался Чарли. Об этом ему сообщил перепуганный, дрожащий лакей, вслед за которым в дверном проеме и возник виконт Фалмут, разнося вокруг себя аромат вина, табака и ночного кутежа.

Стоя перед зеркалом и собственноручно завязывая галстук, Джозеф бросил на него быстрый взгляд, подмечая мельчайшие детали. Его приятель, судя по помятому, совсем не свежему виду, так и не ложился в эту ночь. В руках он держал длинноватую бутыль с вином, которой размахивал так, словно читал лекцию на кафедре, расплескивая ее содержимое на все, что было вокруг.

Несколько винных пятен растеклись некрасивыми кляксами по персиковому жилету. Джозеф мимоходом подумал, что ни одной прачке не под силу будет свести их теперь. А значит Чарли вскорости будет похваляться очередным приобретением, которое загонит его в долги. Ведь к новому жилету ему потребуется сюртук, к нему – перчатки, а значит и сапоги, и уж, конечно, же новая лошадь, чтоб все выглядело гармонично друг с другом, а главное – подчеркивало достоинства их хозяина.

Пустое бахвальство. Жизнь, положенная на то, чтобы пустить пыль в глаза и вызвать чужое восхищение. Эта мысль вертелась в самом уголке его сознания, вызывая какие-то неясные образы, но он отбросил ее, приходя все в большее раздражение.

В иное время, Джозеф с удовольствием поддержал бы беседу с приятелем и даже задержался бы ради приятеля на завтрак, но сейчас Чарли и его глупая, бесхитростная болтовня вызвали только досаду. К тому же он старался вырваться из удушливой атмосферы особняка, не желая задерживаться здесь ни на минуту сверх необходимого.

– А, новобрачный!
– отсалютовал виконт, размахивая руками, будто приветствовал целую толпу.

Джозеф с укоризной заметил, как несколько бордовых капель упали на золотистый ковер с длинным ворсом. Он уже представил, как все горничные под предводительством миссис Хитклиф сбегутся к этому пятну, стоит ему уехать, и будут весь день усиленно тереть его, чтобы свести. Разумеется, безрезультатно.

– И тебе хорошего утра, - проворчал он, сдернул с шеи не желавший завязываться галстук и бросил его на столик. А затем подошел к приятелю, бесцеремонно выхватил у того бутылку с вином и поставил на тумбочку рядом, - Будь аккуратнее. Ты запачкаешь мне тут все вокруг, - совсем нелюбезно закончил он и вернулся к прерванному занятию.

– Неужели для тебя какой-то там ковер значит больше, чем настроение твоего лучшего друга? – Чарли рассмеялся, словно удачно пошутил.

– Нет, - всецело поглощенный своим занятием, процедил Джозеф, - Просто не хочу, чтоб дом напоминал дешевый притон после твоего отъезда.

Несколько минут он безуспешно сражался с галстуком, но накопившееся раздражение не прибавила ловкости пальцем. Ткань упрямо скользила между пальцами, узел разваливался, как будто норовя вконец доконать его.

Когда-то, еще не обзаведясь камердинером, он превосходно справлялся с этой задачей сам. Возможно, его узлы никогда не отличались особым изяществом, как у Рэндольфа, но безусловно не портили его облик. С тех пор прошло слишком много времени.

Решив дать себе время успокоиться, он перевел взгляд на приятеля.

– Почему вино, Чарли? У тебя вышел весь виски?

– Да, - легкомысленно ответил он, - а Смити не желает больше отпускать мне в долг, - он передернул плечами, как будто поражаясь жадности людей. – Говорит, что я не платил ему уже три месяца. Может он и прав. Я никогда не занимался подсчетами, - отмахнулся он и перевел тему, - А почему ты сам завязываешь галстук?
– прищурился, ухмыляясь.
– Старина Рэнди потребовал расчет?

Джозеф бросил на него яростный взгляд.

«Лучше бы ты молчал. А еще лучше – катился бы к дьяволу».

– Рэндольф сегодня занят другими делами, - нехотя ответил он, вспоминая, как четверть часа назад швырнул в лицо камердинеру пресловутую деталь гардероба и поток грубой брани.

Обычно тот был чрезвычайно аккуратен и педантичен, почти механически точен в каждом своем движении. Но сегодня проявил несвойственную прежде небрежность: слишком слабый узел на галстуке, складка на сорочке. Возможно, будь Эмили рядом, взрыва удалось бы избежать, но ее не было и Джозеф проснулся в крайне скверном расположении духа.