Чтение онлайн

Едва Джозеф отвернулся, как его взгляд зацепился за группу молодых людей неподалеку. Они оживленно перешептывались, бросая на него взгляды — одни с любопытством, другие с нескрываемым осуждением.

Никакого восхищения, никакого желания сблизиться — лишь холодное любопытство к выскочке, осмелившемуся дать отпор. Внезапно его с пронзительной ясностью осенило — та самая горькая истина, о которой когда-то, с тихой грустью в глазах, говорила Эмили. А он, дурак, считал, что она сгущает краски.

Чтобы стать изгоем в их глазах, не нужно было проматывать состояние в борделях или спиваться в кабаках, подобно его тестю. Достаточно было не иметь десятков поколений блестящих предков за плечами.

Можно было стать железнодорожным королем, можно было затмить их всех богатством и влиянием, но для них он навсегда останется парией — человеком из канавы, чьё присутствие оскверняет их нежные чувства.

Внезапно его взгляд выхватил из пестрой толпы знакомую фигуру. Баронесса Вестфорд — дама внушительных размеров и столь же внушительных достоинств, неопределенного возраста где-то за пятьдесят — уверенно прокладывала путь через море гостей. Она не шла — она плыла, как линейный корабль под парусами, и казалось, само пространство расступалось перед её плавным, неспешным движением, будто волны расступаются перед капитаном.

Щеголеватые юнцы почтительно отступали, а убеленные сединами мужчины отвечали на ее мимолетные приветственные улыбки легким поклоном головы.

Баронесса, будучи в прошлом супругой адмирала Вестфорда, состояла в попечительском совете Гринвичского морского госпиталя. И являясь от природы женщиной, не лишенной смекалки и деловой жилки, самостоятельно, минуя посредников и светские условности, договаривалась о поставках угля в означенное заведение.

Джозеф почувствовал невольное облегчение. За годы деловых встреч между ними сложилось нечто вроде спокойного нейтралитета, где не было места игре или уловкам.

Баронесса никогда не позволяла себе прежде язвительных замечаний в его адрес, а ее ровная манера общения напоминала военную и могла бы стать глотком свежего воздуха в удушливой атмосфере ядовитой любезности. В ее обществе он мог рассчитывать на спокойную беседу — пусть и лишенную теплоты, но хотя бы не отравленную предрассудками. Мысленно он уже готовился к обмену ничего не значащими банальностями.

Он уже приготовился сделать шаг ей навстречу, когда встретился с ее взглядом - стальным, оценивающий, лишённым намека на светскую беззаботность. Серые глаза баронессы Вестфорд изучали его с холодной проницательностью. Именно с таким же пристрастием она изучала счета в его конторе, когда приходило время расплачиваться за угль, вчитываясь в каждое слово и выверяя каждую цифру.

– Мистер Эттвуд, — её голос, низкий и ровный, был лишён игривых ноток, свойственных любой светской женщине. — Признаться, не ожидала, что вы нарушите свое уединение. Надеюсь, ваши дела обстоят куда лучше, чем репутация в последнее время?

Джозеф не моргнул, хотя её прямая атака, особенно на людях, отозвалась внутри глухим раздражением. Эта манера — говорить все в лоб, без прикрас - была вполне в ее стиле, но все равно неприятно покоробила его.

– Мои дела, баронесса, превосходны, — ответил он, заставляя голос звучать ровно и холодно.
– А репутацией пусть дорожат те, у кого нет иных достоинств.

– Любопытно, - уголки её глаз дрогнули, словно от тени улыбки.
– А ваша молодая супруга? Поговаривают, она уехала в Кент готовить дом к зиме. Неужели это правда?

– Не знал, что моя семейная жизнь стала предметом столь пристального внимания.

– Наивно полагать, мистер Эттвуд, что подробности такого рода можно утаить, - она слегка пожала плечами, выражая свое недоумение от его ответа.
– Я думала, вы понимаете правила игры. Иначе какой смысл был в том, чтобы купить титул, женившись на бедной, некрасивой девице и погасив долги её промотавшегося отца?
– в её тоне послышалось разочарование, будто она не ожидала от него столь недальновидных поступков.

Джозеф почувствовал, как кровь прилила к вискам. К подобному разговору он точно был не готов, когда видел, как к нему приближается баронесса. Он ожидал пустой светской болтовни и уж совсем не думал, что его начнут распекать на людях, как провинившегося клерка.

– Возможно, я недооценил … сопутствующие риски, - сквозь зубы выдавил он, изо всех сил стараясь показаться равнодушным.

– Как непрофессионально. Я была уверена, вы просчитываете ситуацию на десять ходов вперёд. Неужели я ошиблась в ваших способностях?

– Боюсь, что в этом конкретном деле – да. Но я не допускаю оплошностей дважды.

– Очень на это надеюсь, - в её взгляде появилось нечто вроде материнской строгости.
– Потому что ни одна женщина, и я сейчас не только о вашей жене, не захочет пережить подобное унижение во второй раз. То, что вы устроили на собственной свадьбе, не забывается. Ни ею, — она обвела взглядом зал, — ни ими.

– Вы считаете, что в этом только моя вина? – проворчал Джозеф, неожиданно для самого себя начав оправдываться, - То, что сказала мне супруга перед свадьбой, тоже не легко забыть.

– Да, полноте, - она похлопала его по руке, как могла бы сделать пожилая тетушка, если бы она у него была, - Мы, женщины часто говорим глупости. Особенно если влюблены. На то мы и слабый пол. А ваш долг, как мужчин, состоит в том, чтоб прощать нам наши маленькие ошибки. Удивительно, что вы не понимаете этого. Знаете, мистер Эттвуд, - она проницательно посмотрела на собеседника, чуть понизив голос, - я всегда считала вас умным человеком… Но этот поступок… Вы или дурак, или влюбленный дурень. – она с досадой посмотрела на своего визави, очевидно, испытывая раздражение от того, что ему приходится объяснять элементарные вещи.

Джозеф на мгновение потерял дар речи. Слова этой женщины звучали абсурдно. Он получил все, чего хотел, женившись на Эмили. С самого начала он не испытывал к ней никаких романтических чувств, так с чего бы ему тогда вести себя как влюбленному дурню?

Его волновал лишь титул. Со временем появилась привязанность и потребность в том, чтоб кто-то был рядом и мог оценить его по достоинству. Но так всем требуется немножечко тепла. Но любовь? Никогда! Он не наивный юнец, который с придыханием ждет встречи с возлюбленной и хиреет, когда ее нет рядом.

Глупость какая!

– Вы ошибаетесь, - сказал Джозеф поспешно.

Баронесса лишь равнодушно пожала плечами и улыбнулась.

– Это ваше дело – не мое. Могу лишь добавить, что вы зря стремитесь войти в наш круг, - она сделала широкий жест вокруг себя, охватывая взглядом сияющий зал, - Вы слишком отличаетесь от них. Вас никогда не примут по-настоящему. И никогда не дадут забыть, кто вы есть. Мне все равно, но я в том возрасте и положении, что могу позволить себе обращать внимание лишь на то, что считаю существенным. А посему, лучше бы вы занялись действительно важными делами, вместо того, чтобы тратить время на тех людей, кто никогда этого не оценит.