Чтение онлайн

Я остановилась у стола и посмотрела на линии, чертежи, аккуратные пометки: “гостиная”, “гардеробная”, “внутренний коридор”, “доступ лекаря”. Красными чернилами была обведена восточная гостиная.

— Как предусмотрительно, — сказала я.

Эйран обернулся.

— Сэйра.

— Вы уже выбрали, какие двери в моей жизни открыть для Виверны?

Он нахмурился.

— Я ничего не выбрал. Я рассматриваю варианты.

— На плане моих покоев.

— Южное крыло действительно холодное. У нее ночью был сильный приступ.

— Лекарь подтвердил?

— Леди Аурика...

— Леди Аурика не лекарь.

Он сжал пальцы на краю стола.

— Я знаю.

— Тогда зачем мы это обсуждаем?

Эйран медленно выдохнул. Я видела, как он заставляет себя говорить спокойно.

— Потому что Виверна три года была в плену. Потому что ее клятва, возможно, поставлена против воли. Потому что любое знакомое место может помочь ей восстановить память.

— И потому что это знакомое место находится в моих покоях.

— Я не предлагаю тебе покинуть спальню.

— Как щедро.

— Не надо.

— Что не надо?

— Говорить так, будто я пришел отнять у тебя дом.

Я посмотрела на него долго.

— Эйран, этот дом никогда не был моим. В этом и дело.

Он замолчал.

За окном по внутреннему двору проходили двое стражников. Их плащи блестели после дождя. Вдалеке, на башне, драконья фигура на карнизе шевельнула крылом.

Обычное утро в доме, где женщину пытались убедить, что одну комнату можно отдать без последствий.

— Восточная гостиная останется закрытой, — сказала я. — Если Виверне нужен свет, я распоряжусь открыть зимнюю оранжерею. Там тепло, там есть отдельный вход и достаточно места для лекарей.

— Оранжерея не связана с ее памятью.

— Зато не связана с моим унижением.

Он вздрогнул. Едва заметно.

Хорошо.

Пусть хоть одно слово дойдет без перевода на язык государственной пользы.

— Ты думаешь, я хочу унизить тебя?

— Нет. Вы хотите поступить разумно, удобно и сострадательно. Просто почему-то каждый раз разум, удобство и сострадание требуют, чтобы подвинулась я.

Он закрыл глаза.

— Ты права.

Опять.

Вчера эти слова удивили. Сегодня уже почти раздражали.

— Если права, уберите план.

Он посмотрел на стол.

Между нами лежали чертежи комнат, которые когда-то были не моими, потом стали почти моими, а теперь снова превратились в предмет обсуждения без меня.

Эйран взял план восточных покоев и сложил его пополам.

Потом еще раз.

Не разорвал. Просто убрал в ящик.

— Оранжерея, — сказал он.

Я не сразу поверила.

— Что?

— Подготовьте зимнюю оранжерею для дневного восстановления Виверны. Южные покои остаются за ней. Восточное крыло остается вашим.

Моим.

Слово прозвучало странно.

Не исцеляюще. Не победно. Но как маленький камень, положенный на край дороги, чтобы отметить: здесь я хотя бы не отступила.

— Благодарю.

Он посмотрел на меня устало.

— Не благодари за то, что должно было быть очевидным.

— Тогда не заставляйте меня добиваться очевидного.

Он принял и это.

Я уже повернулась к выходу, когда он сказал:

— Сэйра.

— Да?

— Сегодня к вечеру прибудет представитель рода Сольвейн. Старший брат Виверны. Он потребовал закрытого семейного разговора.

Я почти рассмеялась.

— Семейного?

— Да.

— С участием кого?

— Меня, Виверны, леди Аурики, его и...

— И вас, — договорила я. — Не меня.

Он не ответил.

Ответ был очевиден.

Я кивнула.

— Очень показательно.

— Я не соглашался на условия.

— Но рассматриваете варианты?

Он сжал челюсть.

— Ты будешь присутствовать.

— Как кто?

Вопрос вырвался быстрее, чем я успела сдержаться.

Эйран смотрел на меня долго. Слишком долго.

— Как моя жена.

Я почти поверила бы.

Если бы за его спиной в ящике не лежал сложенный план моих покоев.

— Посмотрим, вспомнит ли об этом род Сольвейн, — сказала я и вышла.

Зимняя оранжерея находилась в западном крыле, куда зимой редко ходили гости. Там выращивали лекарственные травы, цитрусовые деревья и хрупкие голубые цветы, которые использовали для охлаждающих настоев драконьей крови. В отличие от восточной гостиной, эта комната не была чьей-то памятью. Она была работой: стекло, земля, влажное тепло, запах листьев, горшки с подписями, деревянные столы.

Идеальное место для женщины, которой действительно нужно восстановление.

Не идеальное для символического возвращения.

Поэтому леди Аурика была недовольна.

Она пришла через полчаса после моего распоряжения, оглядела оранжерею и сразу поджала губы.

— Здесь пахнет землей.

Я стояла у стола, где Марта расставляла кресло, плед и низкую подставку для ног.

— Да. В оранжереях такое бывает.

— Виверна привыкла к более изящной обстановке.

— После плена, полагаю, тепло важнее изящества.

Леди Аурика посмотрела на меня.

— Вы очень стараетесь выглядеть разумной.

— А вы очень стараетесь сделать вид, что просите о малом.

Она подошла ближе.

Сегодня на ней было светло-сиреневое платье с серебряной вышивкой. Ни одной складки не на месте, ни одного волоса не выбилось. Для женщины, чья племянница вернулась из плена, леди Аурика удивительно хорошо спала. Или хорошо умела не показывать обратное.

— Сэйра, вы молоды. Вы еще не понимаете, как много значит для рода возвращение утраченной дочери.

— Понимаю. Просто не согласна, что для этого нужно вытеснять другую женщину.

— Никто вас не вытесняет.

— Пока только просят комнаты.

— Вы цепляетесь за стены.

Я посмотрела на нее.

— Нет. За границы.

На мгновение ее лицо изменилось. Не от злости даже. От раздражения, что я не принимаю предложенную роль. Тихая, бедная, благодарная запасная жена должна была страдать красиво, а не отвечать словами, которые потом неудобно пересказывать.

— Вы думаете, канцлер оценит это упрямство? — спросила она.