Нора Робертс
Шрифт:
– Были выдвинуты официальные обвинения, и теперь он намерен отпустить тебя под залог.
– Ничего не скажешь, здорово, – Арни с отвращением вскинул руки. – Меня суют в тюрьму по этому гребаному делу, а выйти отсюда я могу только под залог. К черту, па. Я могу потерять полицейский жетон. Нужно связаться с отделом внутреннего расследования, пусть они займутся Макнамарой. Ты же знаешь, это все происки Мак-Ви. Из-за этой парочки я и попал сюда.
Микс-старший выслушал эту тираду со сжатыми губами.
– Ты попал сюда потому, что не смог вовремя заткнуться – совсем как сейчас. А теперь я хочу спросить у тебя кое-что. Только между нами. Я спрошу один раз, и ты ответишь мне правду. Не вздумай солгать. Если я пойму, что ты лжешь, то сразу развернусь и уйду, так что дальше ты будешь выпутываться сам, без моей помощи.
Раздражение мгновенно исчезло с лица Арни, превратившись сначала в растерянность, а затем и в страх.
– Бога ради, папа.
– Это ты напал на нее, Арни? Смотри мне в глаза. Это ты сделал?
– Я…
– Не вздумай лгать.
– Она отстранила меня. Использовала меня как козла отпущения. Ты же сам учил меня, что никому нельзя давать спуску. Если тебя пнули, пни в ответ.
Микс мрачно смотрел на сына.
– Я что, учил тебя бить женщину? Я учил тебя этому, парень?
– Я не мог оставить все как есть. Я…
Резкий удар по лицу заставил его умолкнуть на полуслове. Арни, набычившись, смотрел на отца влажными от слез глазами.
– Я что, учил тебя нападать на офицера полиции, да еще со спины? Я хотел, чтобы ты стал мужчиной, черт возьми, а не прятался на лестнице и не бросался с кулаками на женщин. Ты – позор не только нашей семьи, но и нашей профессии.
– Если на тебя наезжают, дай сдачи – и как следует. Так ты меня учил. Так я и поступил.
– Если ты не видишь разницы, говорить тут уже бесполезно.
Микс устало поднялся на ноги.
– Я постараюсь сделать для тебя то, что пока еще в моих силах. Ты мой сын, и я сделаю это для тебя, для твоей матери, для моего внука. Но с работой тебе придется распрощаться. И если бы я мог тут что-то изменить, то все равно бы не стал.
– Но как же ты сможешь гордиться нашей фамилией, если твой сын уже не будет полицейским?
– Не знаю. Я вытащу тебя отсюда – все, что я могу для тебя сделать. Что потом – не знаю.
– Мне казалось, что и ты так поступил бы на моем месте.
– Только этого не хватало. Охрана! – крикнул он и вышел, оставив своего сына в одиночестве.
К воскресенью Фиби решила снять повязку. Она уже успела устать от нее, устать от лекарств и от синяков. Иногда ей хотелось поплакать и пожаловаться на жизнь, однако приходилось сдерживаться – чтобы не огорчать еще больше своих близких. И от этого она тоже устала.
И все же после душа она чувствовала себя не так уж плохо – особенно когда удержалась от искушения взглянуть на себя в зеркало. Она даже умудрилась надеть халат, не затратив на это слишком больших усилий. Вдохновленная такими успехами, Фиби решила, что сможет не только выдержать субботний ужин, но и посидеть со своими близкими часиков до десяти – пока силы не покинут ее окончательно.
Стоило Фиби вернуться в спальню, как в ту же минуту в дверях показалась ее невестка.
– Тук-тук, – сказала Джози с ослепительной улыбкой. – Как чувствует себя пациент?
– Весьма признательна, но я вычеркнула себя из списка недееспособных.
– Прости, но последнее слово тут за мной. Снимай халат.
– Ради бога, Джози.
Джози снова сверкнула ослепительной улыбкой. Она была маленького росточка, да и весила всего ничего. Но за этой ангельской внешностью скрывалась натура, способная посрамить медсестру Рэдчед.
– Снимай халат, дорогуша, или я пожалуюсь твоей маме.
– Это угроза?
– Само собой.
– Ну, подожди, я сбегу от вас в Атланту, сниму там квартиру и не оставлю обратного адреса.
И все же, несмотря на ворчание, Фиби сбросила халат.
В карих глазах Джози мелькнуло сочувствие, однако голос ее прозвучал четко и отрывисто:
– Синяки почти исчезли. Бедро выглядит намного лучше. Но вот плечо, должно быть, еще побаливает.
– В общем, да.
– А как насчет свободы движений?
– Знаешь, я очень рада, что среди моих лифчиков оказалось несколько таких, которые застегиваются спереди. Впрочем, двигаюсь я сейчас намного свободнее.
Осторожно взяв ее руки, Джози повернула их ладонями вверх. По правде говоря, именно эти ранки болели больше всего.
– Запястья выглядят вполне прилично.
– На самом деле все время саднят, и очень здорово. Ну что, могу я наконец позаботиться о своем целомудрии?
Джози подхватила халат и помогла ей одеться.
– Какие-нибудь проблемы с глазом? Видишь хорошо?
– Тут все в порядке. Предваряя следующий вопрос: голова теперь болит реже и не так сильно. Да и челюсть в основном нормально. Я уже могу нажимать на нее – правда, очень осторожно. В общем, все не так уж плохо.
– Ты быстро выздоравливаешь. Все потому, что ты еще молода и в хорошей физической форме.
– Должна же быть хоть какая-то польза от этих тренажеров. Слушай, Джо, тебе совсем не нужно тратить свое время только на то, чтобы зайти и осмотреть меня.
– Тебе просто повезло. На самом деле я пришла сюда так рано, чтобы поучиться у Авы печь лимонный пирог. Она как раз готовит его сегодня – как-никак любимый десерт Дейва. Слушай, что мешает ей взять этого парня в оборот?
– Хотела бы я знать. – Фиби подошла к шкафу, чтобы достать оттуда нижнее белье. – Сейчас они оба свободны – но это первый раз за долгое время. Вообще-то Дейв развелся уже два года назад, но они с Авой по-прежнему изображают двух преданных друзей.
– Слушай, а почему бы нам не устроить для них свидание вслепую? К примеру, ты говоришь ему, что у тебя есть кое-кто на примете, а я говорю то же самое Аве, а потом они встречаются…
– И мы обе получаем по первое число – за то, что вмешиваемся не в свое дело.
Джози вздохнула.
– То же самое сказал мне Картер. Что ж, я даю им еще шесть месяцев, а затем беру всю ответственность на себя. Помочь тебе одеться?
– Да нет, я справлюсь.