Чтение онлайн

— Вот как, — сказал он медленно. — Ладно, сейчас я готов слушать. Что ты можешь сказать об этом принце… Или всё же маге? Кем он был в первую очередь?

— Он был принцем из-за долга. Он был магом, потому что такова его суть. Достаточно ли этого ответа?

— Пожалуй. И что дальше? О чём будет твоя сказка?

— О, она очень длинная, с множеством сюжетных поворотов. Но нам важна та сюжетная ветка, где этот принц был проклят и заточен в его собственном дворце. Знаешь, те забавные проклятия, когда ты вроде бы хочешь убежать, но всегда возвращаешься? И, чтобы вырваться, пытаешься приблизить к себе людей, но в итоге только втягиваешь их в тот самый порочный круг?

Глаза Пищухи были черны и не мерцали.

— Да, я знаю подобные забавные проклятия. Иногда их зовут судьбой.

— Ну вот. Зря зовут, кстати, потому что это в первую очередь выбор — возвращаться… Но не в этом суть. Принц сам не замечал, что делал этот выбор раз за разом, что играл в игру, придуманную кем-то другим, по чужим правилам. Он очень жалел себя, глупый принц, готовый винить всех вокруг в своих же ошибках… Так уж вышло, что даже самых близких, искренне любивших принца людей это проклятие всё равно коснулось. А принц, он был жалким типом, иначе не скажешь. Нет, не пойми неправильно, ему все вокруг говорили, как он велик и непревзойдёнен — принц же, ну! — но именно потому он с самого начала умел привязываться только к тем, кто говорил ему противоположное. Потому что втайне, глубоко в душе, принц прекрасно знал, что жалок, что не был нужен даже его собственным родителям, которые выбрали себе интересную судьбу, оставив ему — дворец, зависть идиотов, не знающих, что такое власть, и судьбу, с которой надо иметь дело…

— Типичный принц, — сказал Моррид медленно, — не лучше и не хуже прочих. Хуже тоже бывает, собственно.

— Верно, — фыркнул я, — что может быть банальнее? Для кого-то вроде тебя, я думаю, все истории принцев похожи друг на друга так, что не отличишь… Но этот принц был всё-таки везунчик. В своём роде. Потому что, в отличие от многих собратьев по несчастью, он сумел встретить на своём пути много настоящего: опекунов, учителей, друзей, врагов… Так что этот конкретный принц не был обычным слепым рабом своего седалища. Он знал, как велик мир, как он разнообразен и широк; он понимал, как скучно быть ограниченным одной судьбой, как скучно на самом деле играть во власть и что очень часто приходит в итоге… Принцу везло, да. Но самым большим его везением была Королева Пауков.

Я могу собой гордиться: мой голос не дрогнул.

Всё же сказывается опыт.

— Их судьбы были связаны с самого начала, если внимательно посмотреть. Их отношения были сложнее, чем то, что можно просто описать одним словом. Враги? Вынужденные союзники? Люди, рано познавшие вес власти и потерь и идущие параллельными дорогами? Он мог злиться на неё, мог ненавидеть её, мог завидовать ей, но она всегда была где-то там, незримым присутствием, тенью на грани его сознания… Символом того, чем он хотел бы быть, но не решался. И почему-то называл свою нерешительность невозможностью. Потому что у неё были тайны магии, и другие миры, и свобода делать, что вздумается — а у принца была клетка в виде дворца. Он ненавидел Королеву так отчаянно, что просто не мог забыть о её существовании. И мог ли он в итоге её не полюбить? Оглядываясь назад, это было предопределено. Как алая нить.

Я даже рассмеялся, потому что сейчас, говоря всё это вслух, ответ стал так очевиден.

Многое стало очевидно.

— Но принц был дурак, как уже упоминалось. Ему казалось, что впереди вечность, и что такое для бессмертных магов каждый новый день? Ему казалось, что бегать от любви — лучший способ обмануть судьбу… Принц построил своей возлюбленной такую же клетку, как та, в которой жил он сам — и втайне горевал, что она туда не приходит. Он втянул её в лживую игру, в которую играл сам с собой — и не понимал, что не так. Ну не глупо ли? Но принц был проклят, правом крови и судьбой. И, что уж там, самим собой. Такая вот сказка о глупости и ошибках.

— Довольно банальная.

— Говорю же, по всем пунктам согласен! И вот ведь незадача: даже исполнив свою мечту, добравшись до других миров, герой этой сказки всё равно притащил все свои ошибки с собой, представляешь? И вот, пока принц играл в салочки с тенями, бегая от судьбы, своих чувств и себя, его Королева ушла. И только тогда он понял, что без неё всё вокруг не имеет смысла — потому что лишь в ней он на самом деле видел смысл. Потому принц, как положено тупому герою (с кровью так просто не справишься, потому что) идёт к любой высшей сверхъестественной сущности и спрашивает, как добраться до возлюбленной… Но дело, конечно, не в любви. Не в той, которую обычно описывают в книгах, вот это точно… Я просто не хочу жить в мире, где её больше нет.

— Ну да. Это что угодно, но только не любовь, — вздохнул Пищуха скептически. Но меня уже не так просто было сбить с толку.

— Нет, ну она тоже, но не в ней суть. Может, она вообще после всей этой истории мою рожу видеть не захочет — и права будет, честно… Но это не важно. Это не про неё и не для неё, просто я — эгоист. Я хочу последовать за ней, потому что с самого начала хотел, но не осмеливался. Этот непревзойдённый властелин трусости, к вашим услугам!.. И злюсь на себя не только из-за чувства вины, но ещё и из-за собственной слабости… Я хочу последовать за ней, потому что хочу наконец-то выбрать свою судьбу. И сделаю это, с твоей помощью или без неё, Владыка Моррид. Вот тебе моя последняя правда.

6

— С последней ты, пожалуй, погорячился — будет ещё на твоём веку этих правд, как сухих листьев в лесу по осени, новая на каждый день и одна другой правдивей… Но ты добился своего. Я услышал тебя.

Я бы сплясал победный танец, помахивая хвостом, если бы не был так измождён предыдущим монологом.

Тир-и похвалил бы меня за отличную игру. Я не лгал, с другой стороны; с третьей — а не является ли правда лучшей ложью? Сколько раз я это проходил, и вот опять.

— Помочь… — сказал Пищуха. — Понимаешь, большой вопрос заключается в том, что именно станет помощью в данном случае. Ты ведь осознаешь, надеюсь, что не просто так пришёл сюда? Понимаешь, что являешься частью большой игры?

Я прищёлкнул языком.

— Всегда есть какая-нибудь большая игра, иначе не бывает. Что это меняет?

— Я говорю не об этом. Ты ведь понимаешь, что являешься божественным посланником, правда?

Я засмеялся бы, не будь обстоятельства такими серьёзными.

— Ну слушай, ты шутник, — сказал я. — Да, технически я — божественный посланник, без вариантов, к формулировке не придраться. Так получилось. Но ты говоришь это таким тоном, как будто всё суперсерьёзно и очень пафосно, и я тут ни больше ни меньше вершу судьбы мира. На деле же меня закинули сюда за шкирку, и я ничем особенно не занимаюсь, просто бултыхаюсь себе тихонечко и делаю своё…

— Я открою тебе секрет: именно так и меняют судьбы мира, — хмыкнул Пищуха. — Или ты думаешь, посланники приходят в мир, исполненные чувством собственной важности, знанием собственной миссии и глубиной одухотворённости? Боюсь, мне придётся тебя расстроить: так это работает только с откровенными психами. Либо одарёнными на всю голову героями… Ну или теми, кому с самого детства кто-то качественно и весело промывал мозги. А так, ты не поверишь, все мы тут тихонечко бултыхаемся и делаем своё. И если ты думаешь, что большинство посланников очень сильно хотели быть посланниками, или что-то такое по этому поводу ощущали, то я тебя разочарую. Так что да, ты — владыка у себя там, ты — тупая пушистая задница, а ещё ты — посланник, призванный изменить судьбу нашего мира. Здесь у нас, как говорится, три в одном.

Я задумчиво посмотрел на Пищуху.

— Ты хочешь сказать, что я сыграю в вашем с драконами милом междусобойчике какую-то решающе-судьбоносную роль?

— Ты её уже играешь, причём зачастую одним только фактом своего существования… Судьба — не вопрос выбора. Не в таких делах, по крайней мере. Она всегда находит путь. Если тебе суждено принести в мир великое лекарство, ты его принесёшь, даже если был монстром; если тебе суждено дать людям великое оружие, ты это сделаешь, даже являясь далёким от этого пацифистом, который всю жизнь пытался нести благо. Не вопрос выбора, как я и сказал. Возможно, к сожалению.