Чтение онлайн

— Все и всегда так отвечают, но редко имеют это в виду на самом деле… Что же, давай по порядку. Полагаю, вот с чего следует начать: ты был орудием судьбы, следствием, но не причиной. То же самое можно сказать о Персик. На самом деле, леди Канн определила свою судьбу, когда решилась воспользоваться своей силой, чтобы помочь нашему делу. И она, возможно, спасла тысячи духов — но не буду утверждать, что оно не отобрало и не разрушило ни одной жизни. Такого рода вмешательство не могло не сказаться на балансе. Дальнейшее стало, если хочешь, всего лишь законом замкнутых кругов в действии. Алая нить, что обернулась вокруг её шеи, была ценой — и личным, самостоятельно выбранным проклятием. Если ты терзаешься чувством вины, то оставь его для тех, кого нельзя назвать мастерами. В случае с Паучьей Королевой ты должен всего лишь принять, что она принимала свои решения с широко открытыми глазами — и должна, без увёрток и уговорок, смотреть в лицо собственноручно сплетённой судьбе.

Я прикрыл глаза.

— Ты знаешь, что будет с ней? Как её накажут?

— Я смог составить впечатление, — пищуха не смотрел на меня, — её вмешательство переполнило чашу, но, насколько мне удалось узнать, она избежала развоплощения. Однако, её свободное существование окончено: впереди её ждёт бесчисленное количество миров, которым жизненно необходимо дежурное зло для становления баланса.

У меня перехватило горло.

— То есть, её ожидает…

— Тысячи жизней и смертей, историй и лиц. Теперь она — не только хозяйка нитей, но и орудие восстановления баланса. Она будет делать это, раз за разом, мир за миром, возрождаться и умирать, пока её ошибка не будет считаться искуплённой.

Это…

— Что с этим можно сделать?

Моррид вздохнул.

— Сделать? С чем, с судьбой, самостоятельно призванной на собственную голову? С вердиктом силы, частью которой она является?.. Я понимаю, что ты привык играть героя, но это не тот случай, когда ты можешь прийти и спасти её. Смирись.

“Быть злом очень больно, — признание тётушки шелестело тихо в моих воспоминаниях, — Но стать заложником такой судьбы, раз за разом восстанавливая равновесие — это дорога, на которой ты берёшь на себя чужую ненависть и ярость, заканчиваешь тем, кого побеждают в конце истории. Ты творишь при этом великие дела, да. Но твоё имя либо канет в пустоту, либо вовсе будет проклято. Твоя правда не будет рассказана, твои достижения никогда не возведут на пьедестал, твои следы растают, как следы на песке. Ни почестей, ни наград, ни орденов. А ещё это — весьма одинокое существование. Даже тем, кто в общем-то любит одиночество, всё равно будет сложно раз за разом терять, умирать и воскресать, проживая одну и ту же роль во множестве вариаций… Это одинокая и сложная дорога, хоть оно и стоит того…”

И тут ответ очевиден, верно?

— ..Могу ли я отработать наказание вместо неё? — спросил я.

4

Из хороших новостей для плохихи времён: кажется, я могу собой гордиться.

В смысле, я вполне уверен, далеко не каждый может довести Пищуху до состояния немого шока. А я вот смог! Ну разве я не молодец!

Хотя, Тир-и сказал бы, что доводить окружающих до многозначительного молчания — это практически моя врождённая суперспособность, одна из самых ярких.

Но всё же.

— Владыка Моррид? — позвал я, когда минута молчания затянулась и переросла в тяжёлую смысловую паузу.

Пищуха сдавленно простонал и потёр лапками мордочку.

— Нет, — сказал он, — я не собираюсь иметь с этим дело! Вот уж не думал, что ты, прости Тьма Предвечная, из этих!

Я призадумался, кто для много чего повидавшего в жизни Моррида могли быть упоминаемые таким тоном “эти”, и решил всё же уточнить:

— Я из много каких “этих”, если начну гадать, и до вечера не управимся. Потому тебе придётся быть конкретней. Кто у нас “эти”?

— Герои, — сказал Моррид пренебрежительно, — с большой и сияющей буквы “Х”. Я видел нечто такое в твоей ауре и окружающих тебя плетениях, но вот теперь ты и ведёшь себя соответственно… Не назову это приятным сюрпризом.

Я склонил голову набок.

— Моя мать была героиней моего мира. Может быть наследственное; что в этом плохого?

Пищуха скривился.

— Герои — опасные светлые твари, одарённые так называемой непогрешимостью; лучше не связываться и держаться от них как можно дальше… Хотя ты, надо отдать тебе должное, на удивление вменяем для представителя этой братии. Если не считать твоё последнее предложение, конечно.

— Я полукровка, — пожал плечами я, — и не вполне герой, а так, срединка на половинку. Унаследовал немного героического обаяния, способность влипать в неприятности и ещё пару штук по-мелочи. А вот с непогрешимостью у меня… не срослось. Совсем. К сожалению.

— Почему вдруг — к сожалению? — Пищуха смотрел на меня таким характерным взглядом, как будто изучал повадки нового вида жуков под увеличительным стеклом.

— ..Возможно, будь я непогрешим, с Шийни не случилось бы подобное.

Моррид фыркнул:

— Не факт, ой не факт… Я бы сказал, скорее наоборот. Тем людям, которые оказываются в радиусе воздействия героического внимания, редко приходится сладко. Да и хвалёная непогрешимость, хоть защищает героя и ведёт его к судьбе, даруя огромную власть, по факту — дар с большим душком. Я бы не рекомендовал.

Я отвернулся от него и посмотрел в колодец.

— Из всего этого я могу сделать вывод, что я не могу отработать наказание вместо Шийни?

— Разумеется нет. Это же не школа, где кого-то в качестве наказания поставили в угол. И то, никакой хороший преподаватель не позволил бы меняться наказаниями. Здесь же у нас всё несколько серьёзней и сложней, чем просто ошибка-наказание паттерн. Можно ли вообще считать наказанием закономерные последствия добровольно выбранных действий, шанс, за который многие бы передрались?.. Впрочем, не суть. Главное, что тебе стоит знать: речь идёт о судьбе и личном пути. Это не что-то, чем можно делиться.

Я прищурился:

— Тётушка упоминала, что, обладая рядом умений, судьбами можно обменяться. Либо линию можно переплести, и с Шийни уже однажды случалось подобное…

— Интересная, видать, у тебя тётушка, — хмыкнул Моррид. — Но ты должен кое-что понимать: вещи, о которых ты говоришь, подвластны магам плетений, стоящим на таких уровнях, о которых тебе не то что говорить, но думать рано.

— Мне — возможно. Я и не маг плетений, собственно, рожей и талантом не вышел. Однако, кроме меня есть другие. Теоретически, насколько сложно найти мастера, который сумеет провернуть подобное?

Моррид хмыкнул.

— Как у вас определяют силу мага?

— Да ну, смотря в какой традиции. Но обычно сила мага определяется степенью развития его энергетического центра. Его именуют сердцем магии, всевидящим оком или золотым ядром — в зависимости от расположения на карте тела.

— Вот как. И что считается потолком могущества?

— Превращение в дух… То есть, стать духом, не умирая. Так-то помереть любой дурак может.

Моррид хмыкнул.

— Что же, очевидно, твои земляки примерно понимают, на что действительно надо смотреть, когда речь заходит о магии… У магов Нитей не бывает энергетических центров, не в том смысле, который описываешь ты. Но уровень силы определяется точно так же, степенью приближенности к духу, к силе, их породившей. И способностью менять или переплетать чужие судьбы наделены только те, кто уже достиг уровня средней руки местечкового божества, перестав быть человеком. И даже для таких существ игры с судьбами — опасное и рискованное занятие, от которого обязательно придёт откат. И будет он тем больше и разрушительней, тем изменение серьёзней. А уж поменять местами чужие судьбы — это трюк, что по силам только подлинным божествам. И то далеко не во всех обстоятельствах. Даже самые могущественные межмировые божества ограничены необходимостью поддерживать баланс; законы невмешательства тем серьёзней, чем страшнее возможные последствия. Ткань сущего может порваться, знаешь? И это очень… страшное явление. Для всех и всего.

Я кивнул, потому что из всего, что тётушка рассказывала мне на эту тему, можно сделать однозначный вывод: порванная паутина бытия равносильна катастрофе.

— Ты намекаешь, что в наших обстоятельствах поменяться судьбами невозможно.

— Нет. Судьбы могущественных магов в принципе и мастеров Нитей в частности не могут быть так просто отобраны или дарованы. В таких вещах, разве что ученик может частично наследовать судьбу учителя, но ты явно не её ученик. И никто не станет рисковать таким образом равновесием плетений. Тут ты замахиваешься на кусок, который тебе не проглотить.