Чтение онлайн

— Ладно, предположим, — спросить стоило, но я не то чтобы всерьёз рассчитывал; что оставляет мне второй, тоже вполне очевидный ответ. — Тогда, могу ли я последовать за ней?

Этим вопросом я снова заработал паузу, на сей раз — задумчивую.

— Послушай, — сказал Моррид в итоге, — зачем тебе это?

Я фыркнул. Как же я люблю глупые вопросы, а!

— Разве непонятно? Чтобы она не проходила свой путь в одиночестве.

— Мы все проходим сво й путь в одиночестве, мимолётные попутчики не в счёт.

И что он придирается?

— Да, конечно. Но всё равно, мне кажется, великим злом, ненавидимым всеми, проще быть, когда кто-то всегда на твоей стороне…

— Это не ответ на мой вопрос. Зачем тебе это? Этот вопрос важнее, чем может показаться на первый взгляд.

Я вздохнул. Сколько раз я теперь буду повторять перед чужаками те слова, которые так и не сумел сказать, пока это имело значение?

— Я люблю её.

Пищуха не выглядел впечатлённым.

— Любовь… — протянул он с лёгкой иронией. — Чего только не заносят на её счёт, каких только чудес ей не приписывают, особенно те, кто в глаза её не видел… Но что ты называешь любовью в данном случае? И с чего ты взял, что это достаточная причина?

— Прости?

— Мне казалось, мой вопрос более чем ясен.

Не то чтобы это были вещи, которыми мне очень уж хотелось делиться; по правде, я бы предпочёл не говорить ничего в ответ. Но Пищуха явно был настроен решительно и довольно категорично, и я нуждался в его знаниях. Он не последний шанс, конечно, но всё же в этой игре лучше иметь его на своей стороне.

И немного сопереживания с его стороны не повредит.

Жаль, что таким, как он, нет смысла рассказывать слезливые завиральные байки. А то я бы уж расстарался… Впрочем, в данном случае, пожалуй, и правда должна сработать.

— Я сделал ошибку, — сказал я. — Очень серьёзную.

Пищуха хмыкнул.

— То есть, это всё же про тебя, а не про неё. И о гордости и сожалениях… Вот что ты называешь любовью.

…

Ладно, справедливо.

Во многом, но не во всём.

— Ты в чём-то прав, — признал я. — Но только — в чём-то. Она влипла в это из-за моей ошибки…

— Нет, всего лишь из-за её собственных решений и поворотов её судьбы; перестань притворяться героем и делать вид, что всё в этом мире тебя касается и вокруг тебя же вращается. Понимаю, сложно осознать, но ты и своей-то судьбе не хозяин. Что о её судьбе говорить?

— Что бы ты ни говорил, но, если бы не я, она не оказалась бы в этой ситуации…

— ..То оказалась бы в какой-то другой. Откат за вмешательство в дела духов все равно настиг бы её, так или иначе. Ты был — да и остаёшься — всего лишь орудием судьбы. И исполнителем её воли.

— Тебя послушать, так мы все ничего не решаем, и всё вокруг — просто судьба!

— Спорное утверждение, потому что, конечно же, кое-что всё же решаем. Иногда. Может быть, потому что мне хочется в это верить. Но чувство вины, с которым ты тут носишься направо-налево, бессмысленно. И оно же — один из самых слепых, опасных и громких советчиков. Потому да, пойми очевидное: ты не можешь быть в ответе за то, что произошло. Ты не можешь брать на себя чужой выбор с судьбой вместе и из-за этого пытаться отправиться туда, куда тебя никто даже не звал.

— Я не совсем согласен с тобой…

— Мне плевать, согласен ты или нет. Но, если решишь вписаться в игры с судьбой из-за вины, жалости и сожалений, я тебе не помощник. И даже не советчик.

— Ты мой должник!

— Разумеется. Но как ты думаешь, что я должен тебе говорить: то, что ты хочешь услышать, или то, что тебе стоит услышать?

Нет, с ним категорически невозможно иметь дело!

— Это не тебе решать, что мне стоит слышать, а что нет!

— Правда? Думай что хочешь. Но то, о чём ты тут говоришь — последовать за Паучьей Королевой — это не шутки и не игра, а очень серьёзное желание, которое может полностью переписать линию твоей судьбы. Делать нечто подобное стоит только в том случае, если понимаешь, что и зачем делаешь. Твои причины… Я не принимаю их. Любовь (или то, что ты за неё принимаешь), вина, сожаления — это не тот фундамент, на котором стоит импульсивно строить такого рода мосты.

— Тогда каких именно причин ты хочешь?! Я не могу без неё! Доволен?

— Разумеется, можешь. Все могут без всех, пусть даже не все раны затягиваются до конца.

— Ладно. Я не хочу без неё.

— Это трагично, но всё ещё не повод для глупостей. Вместо того, чтобы страдать фигнёй и играть с силами, которых не понимаешь, научись великому искусству — отпускать. Прими то, что ваши судьбы разошлись, предай пеплу несбывшееся и несказанное…

— Я не стану.

— Глупо.

— Может, но я не стану. Это кажется тебе аргументом?

— Всё ещё — нет.

— Но какого ответа ты хочешь?!

— Я пойму, когда услышу его. Пока я его не услышал, что значит — ты сам не знаешь этот ответ. Так что, нам и говорить толком не о чем — просто эмоции, просто сотрясание воздуха. Хочешь серьёзного разговора? Скажи, почему хочешь последовать за ней. Дай честный и настоящий ответ. Тогда и только тогда нам будет, о чём говорить.

5

*

Я почти ушёл, честно.

Красивой походкой (насколько позволял глубокий снег), с гордо поднятой головой и не менее гордо поднятым хвостом (издержки временно кошачьей анатомии).

Я был зол. Я думал о том, что у меня тоже есть гордость, о том, что Пищуха идиот и ещё пожалеет, о том, что этот непревзойдённый владыка…

Я остановился.

Моя шерсть была бела, как падающие снежинки, и я вдруг подумал, что мой второй звериный облик явно создан для зимних лесов, а не роскошных дворцов.

Ни одно из моих звериных обличий не любило дворцы, впрочем. Обращаясь в дракона, я обожал горы, полёты и драки, но ненавидел дворец…

Тир-и любит дворец.

Возможно, единственный из нас троих.

Его крысам там привольно и интересно, они созданы для этого — прятаться в тени, и скользить по трубам, и находить секреты пополам с лазейками…

Это всегда была его стихия.

Не моя.

Я смотрел на белые снежинки, опускающиеся медленно на белоснежную шерсть, и думал о непревзойдённом императоре, который ни дня не был счастлив в своём дворце.

Я думал о нём и спрашивал себя: почему мне понадобилось так много времени, чтобы посмотреть на этого императора со стороны? И чего стоит какая-то гордость, кому нужна злость, когда ты смотришь в глаза духа, и он оценивает тебя, решая, помочь ли тебе?..

— Я делаю это не ради неё, конечно, — сказал я, повернувшись к Пищухе. — И не ради любви — хотя, как сказала бы тётушка, смотря что считать любовью.

Я сел в снег и посмотрел на огромную рогатую тень.

— Владыка Моррид, позволь рассказать тебе сказку о прекрасном принце, который не просил о своей судьбе, но был вынужден иметь с ней дело. Историю о маге, в ком текла кровь и героя, и темного властелина, и это противоречие определяло каждый порыв его сердца.

Пищуха прищурился.