Чтение онлайн

— Он это говорил? В своих письмах?

Зандруса кивнула:

— Не пойми меня неправильно. Конрад в основном писал о своих исследованиях и обо всем, что занимало его в тот момент. Но время от времени он упоминал тебя, и его слова всегда были теплыми. Он гордился тобой, Лукан.

— Я... — Лукан замялся, не в силах подобрать слова, он даже не был уверен, что должен был чувствовать. — У нас были не самые лучшие отношения, — наконец признался он. — Особенно в последние несколько лет, что мы были вместе.

— Да, Конрад упоминал об этом. Это причиняло ему сильную боль.

— Причиняло? Но он никогда...

— Не говорил с тобой об этом?

— Да.

Зандруса вздохнула:

— Твой отец был замечательным человеком. Но я не уверена, что отцовство давалось ему легко.

— В этом мы можем согласиться.

— Жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах, — продолжила женщина, печально улыбаясь. — У меня до сих пор хранятся все его письма. Я была бы счастлива показать из тебе. — Она подняла свои скованные руки. — К сожалению, я не в состоянии.

Лукан кивнул, его охватило чувство разочарования. Он надеялся на какое-то завершение, а не на тупик. Должно быть что-то еще. «Есть кое-что, что я не понимаю, — сказал он, пряча записку в карман, — Почему отец думал о тебе перед смертью. Почему он написал твое имя? Почему он хотел, чтобы я тебя нашел?»

— А, ну, это я могу объяснить. Когда я в последний раз видела Конрада, много лет назад, он подарил мне маленькую шкатулку и попросил присматривать за ней. Он сказал, что однажды ты, возможно, придешь искать меня, и, если ты это сделаешь, я должна отдать ее тебе.

Лукан уставился на нее, ошеломленный.

— Шкатулка? — наконец выдавил он. — Что это за шкатулка?

— Шкатулка Фаэрона. Не спрашивай меня, что внутри, потому что я не знаю. Она откроется только для тебя, так, по крайней мере, сказал мне твой отец. Вот почему я хранила ее все эти годы.

— Где сейчас эта шкатулка?

— В моем личном хранилище в счетном доме Три Луны, где она будет храниться до моей смерти. Кто может сказать, когда я окажусь в буквальном смысле в чреве чудовища? Без сомнения, все мое состояние и активы будут конфискованы моими бывшими коллегами из Позолоченного совета. — Она покачала головой. — Кровавые стервятники.

— Могу ли я как-нибудь получить доступ к твоему хранилищу?

— Нет. Вход разрешен только владельцу хранилища.

— Тогда не могли бы мы подделать какой-нибудь документ? Доверенность или что-то в этом роде?

— Хорошая идея, но это не сработает.

— Почему?

— Счетный дом предоставит доступ к хранилищу уполномоченным лицам владельца хранилища только в случае его смерти. — Зандруса выдавила из себя мрачную улыбку. — Как видишь, я еще жива.

— Значит, я никак не могу получить доступ к шкатулке?

— Нет, пока я в цепях.

— Есть ли шансы, что инквизиция отменит твой приговор?

— Никаких. Меня допрашивал сам Великий инквизитор Фиерро, и этот хладноглазый ублюдок был явно убежден в моей виновности.

— А ты? Я имею в виду, виновна ли ты?

Лукан едва не вздрогнул от ярости, сверкнувшей в глазах женщины, когда она посмотрела на него.

— Конечно, нет, — отрезала она. — Эмилио —лорд Савиола — был моим хорошим другом и главным союзником в Позолоченном совете. У нас были схожие интересы и ценности. Он был одним из немногих порядочных людей в этом гадючьем гнезде. Почему, во имя Ашеру, я должен желать ему зла?

— Мне сказали, что тебя нашли стоящей над его телом с окровавленным клинком в руке.

Зандруса откинулась на спинку стула, с ее губ сорвался глубокий вздох:

— Да, это правда. Мы вместе поужинали на вилле Эмилио, а затем провели вечер, обсуждая политику. Я сходила в уборную и, вернувшись, обнаружила его на полу с ножом в горле. Я ничего не могла поделать — он был уже мертв. Я вытащила нож, и, конечно же, в этот момент вошел слуга Эмилио с закусками. У этого человека было обыкновение появляться в самые неподходящие моменты.

— Он вызвал стражников?

— Конечно. Не могу сказать, что я его виню, я знаю, как это выглядело. Но я не убивала лорда Савиолу, понимаешь? Меня не было долго, туалет был прямо по коридору. Эмилио был жив, когда я уходила, и мертв, когда я вернулась. И я ничего не слышала. Ни шепотка.

— У тебя есть какие-нибудь предположения, кто убийца?

— Ни единой зацепки — но это точно не обычный бандит. Это была работа профессионала. Но у меня есть предположение, кто ему заплатил.

— И кто же это?

— Лорд Мурильо, — ответила Зандруса, скривив губы в отвращении. — Еще один торговый принц, один из самых могущественных в Позолоченном совете. Держу пари, что старый змей стоит за всем этим. Он ненавидит меня почти так же сильно, как любит монету.

— Так ты думаешь, он тебя подставил? Почему?

— Потому что я олицетворяю все, что он презирает, все, чего он боится. Я простой человек из Зар-Гхосы, который сколотил состояние и пришел к власти, и я хочу использовать свое влияние, чтобы помочь другим добиться того же.

— И Мурильо это не нравится.

— Да, чертовски верно. Мурильо — глава старого, престижного рода: «старая кровь, старые деньги», как в поговорке. Он владеет несколькими серебряными рудниками за пределами города и обращается со своими рабочими как с животными — именно так поступали его предки на протяжении многих поколений. Они трудятся в темноте за гроши, в то время как он богатеет на их страданиях. Мой законопроект все это изменит, и Мурильо ненавидит меня за это.

— Потому что это нанесет удар по его прибыли?

— О, дело не только в деньгах, — продолжила Зандруса, внезапно повысив голос. — Речь идет об улучшении жизни тысяч сафронцев и предоставлении им права голоса там, где раньше у них его не было. Речь идет о том, чтобы изменить саму структуру нашего общества, сделать его более справедливым, изменить баланс сил в этом городе, чтобы власть больше не была исключительно в руках Позолоченного совета.

— Благородная цель, — признал Лукан, — особенно учитывая, что ты являешься частью того же совета.