Чтение онлайн

А теперь, подумал Лукан, и его сердце забилось быстрее, когда Рафаэла вгляделась в почерк, давайте посмотрим, действительно ли Писец так хорошо подделывает документы, как она утверждает.

— Как странно, — наконец сказала лейтенант, — что Великий инквизитор чувствует необходимость допросить осужденную женщину, вина которой уже доказана.

— Это не ваша забота, — ответил Лукан, нахмурившись, чтобы скрыть свое облегчение.

— Да, конечно, — согласилась Рафаэла, возвращая письмо. — Хотя я бы подумала, что несколько вопросов могут подождать до утра.

— Инквизиция никогда не спит, — ответил Лукан, повторив слова Джуро — тот сказал их ему, когда Лукан высказал сомнения по поводу времени выполнения задания. Он убрал письмо в карман. — А теперь, если бы вы могли указать мне направление...

— Я сама провожу вас. Сюда. — Лейтенант развернулась и направилась к двери в конце коридора.

Милосердие Леди, подумал Лукан, у которого от восторга закружилась голова. Это сработало. Похоже, Писец знает свое дело. Должно быть, на его лице отразилось некоторое облегчение, когда он понял, что стражник хмуро смотрит на него. «На что, черт возьми, ты смотришь?» — рявкнул Лукан, заставив мужчину пробормотать извинения и заняться закрытием входной двери. Звук задвигаемых засовов эхом отдавался за спиной Лукана, когда он следовал за Рафаэлой.

Лейтенант ждала его у дальней двери, которая, в отличие от главного входа, была явно оригинальной, на ее бронзовой поверхности были выгравированы геометрические узоры Фаэрона, которые он привык видеть на бумагах, разбросанных по письменному столу отца. От прикосновения Рафаэлы дверь скользнула в сторону и бесшумно исчезла в стене. Лукан последовал за женщиной на большую винтовую лестницу, освещенную фонарями. Широкие ступени спиралью огибали центральное открытое пространство, в центре которого возвышалась единственная колонна, на поверхности которой были видны углубления. Когда Рафаэла начала спускаться, Лукан перегнулся через балюстраду и бросил быстрый взгляд вверх, его взгляд скользнул по колонне, поднимавшейся в темноту верхних этажей башни. С какой целью? Далеко вверху виднелся клочок неба, озаренный светом единственной звезды. И что же, черт возьми, здесь произошло, что разрушило всю вершину башни? Бьюсь об заклад, у отца появилась бы идея...

— Первый раз в Длани? — спросила Рафаэла, приподняв бровь.

Идиот, подумал Лукан, разозлившись на то, что позволил себе отвлечься. «Вообще-то, да, — признался он, не видя смысла лгать. — Я слышал рассказы о гениальности фаэронцев, но увидеть собственными глазами — совсем другое дело».

— Гениальности? Говорят, фаэронцы уничтожили сами себя.

— Ну, да...

— Тогда, возможно, они были не так умны, как вы думаете. — Рафаэла продолжила свой спуск, звук ее шагов эхом отдавался по лестничной клетке. — Сюда, инквизитор.

Как бы ты понравилась отцу, подумал Лукан, следуя за ней. Тому всегда нравилось объяснять людям, почему они не правы, особенно когда дело касалось Фаэрона. По правде говоря, Рафаэла начинала нравиться ему самому — особенно за ее форму, которая плотно облегала все нужные места... Достаточно, подумал он, заставив себя отвести взгляд.

По мере того как они спускались, воздух становился все холоднее, на гладких черных ступенях отражался свет фонарей, освещавших путь. Должно быть, мы уже ниже уровня моря, подумал Лукан, когда они миновали бронзовую дверь, ведущую на первый нижний уровень. При мысли о темной, непроницаемой воде, давящей на башню со всех сторон, ему стало не по себе. Он поискал признаки того, что море пробивает себе дорогу, но ничего не увидел — ни малейшей струйки воды на стенах, — что заставило его спросить себя, как Фаэрон вообще построил эту башню и зачем. Круги внутри кругов, как однажды сказал его отец о давно исчезнувшей расе. Тайны внутри тайн.

Его мысли прервал крик: яростный рев, эхом прокатившийся по лестничной клетке от входа на второй нижний уровень. Последовали новые крики, когда к первому присоединился другой голос, слова становились все отчетливее по мере приближения.

— ...прочь от меня! Ублюдок...

— ...наручники, наденьте наручники...

— ...клянусь, я вас убью!

— ...держите его неподвижно, черт возьми!

Рафаэла даже не взглянула на открытый дверной проем, когда проходила мимо, но Лукан мельком увидел сцену за ним: две фигуры — одна в цепях — боролись в мерцающем свете, в то время как третья подняла дубинку, на ее губах застыло злобное рычание, глаза были скрыты тенью. Он не видел момента удара, но услышал, как треснуло полированное дерево о череп, и яростные угрозы заключенного мгновенно смолкли.

— Проклятый дурак...

— Я же говорил, что наручники разваливаются...

— Просто, черт возьми, подними его...

Голоса стражников затихли, когда Лукан последовал за лейтенантом вниз по лестнице, хотя звук удара дубинки эхом отдавался в его голове. Без сомнения, он мог рассчитывать на подобное отношение, если его хитрость провалится — а она все еще могла провалиться, в этом он не сомневался. Шоу не закончится, пока не опустится занавес, как говорили в Парве. С другой стороны, если все пойдет наперекосяк, то избиение парой охранников будет наименьшей из моих забот.

Когда они приблизились ко входу на третий нижний уровень, ответ на вопрос Лукана о назначении колонны постепенно стал виден: большой бронзовый диск диаметром семь или восемь ярдов. Геометрические узоры покрывали его поверхность, расходясь лучами от того места, где колонна проходила через отверстие в центре диска. Лукан понял, что это платформа, которая, должно быть, когда-то поднималась и опускалась. Средство передвижения. Он огляделся в поисках механизма, который приводил бы диск в движение, но ничего не увидел. Еще одна тайна, которую фаэронцы унесли с собой в могилу.

— Мы пришли, — объявила Рафаэла, когда они достигли входа на третий нижний уровень. Она дотронулась до двери, которая бесшумно скользнула в сторону, открывая скудно обставленный зал, тускло освещенный парой фонарей. Темные коридоры тянулись из всех стен зала, уходя в тень. Двое стражников сидели за столом и играли в кости, сигариллы свисали с их губ. Только один из них удосужился поднять глаза, когда вошла Рафаэла.

— Откройте камеру леди Джеласси, — приказала лейтенант. — К ней посетитель.

— В такое время суток? — ответил мужчина, и хмурое выражение исказило его грубые черты. — Чертовски поздновато, не правда ли... — Жалоба застыла у него на языке, когда он увидел Лукана, стоящего в дверях. — А, конечно, — пролепетал он, поднимаясь со стула и туша сигариллу. Другая охранница наконец подняла взгляд, и ее глаза расширились при виде серебряных ключей на груди Лукана. Она вскочила на ноги и отрывисто отдала честь. Лукан пристально смотрел на нее, пока она не опустила взгляд в пол.

— Пожалуйста, — сказал первый стражник, хватая фонарь. — Сюда.

Пока они шли по одному из коридоров, Лукан понял, что башня не была оригинальной: стены были сделаны из известняка, а двери, мимо которых они проходили, были дубовыми, окованными железом. Какое бы назначение ни выполняла эта часть башни, инквизиция переоборудовала ее для своих целей.

— Эта, — сказал охранник, возясь со связкой ключей. Его рука дрожала, когда он отпирал дверь и отступал в сторону. Лукан посмотрел сквозь решетку и не увидел за ней ничего, кроме темноты.