Чтение онлайн

Никто из них не встретился с ним взглядом.

Лукан проигнорировал протянутую руку мальчика, когда ступил в лодку, и почти пожалел об этом, когда лодка накренилась под ним. Он быстро сел — возможно, даже слишком быстро, но если мальчик и заметил это, то не подал виду. Пока молодой человек возился с веслами, Лукан перевел взгляд на далекие огни Длани, мерцавшие в сумерках. Легкая часть работы выполнена. Теперь трудная.

Путешествие в Эбеновую Длань должно было дать Лукану достаточно времени, чтобы обдумать следующую часть своего плана. Вместо этого он провел большую часть времени, сожалея о морском окуне под густым белым соусом, которого съел ранее в тот вечер; море после шторма было неспокойным, и неспокойные волны делали все возможное, чтобы убедить остатки морского окуня совершить драматическую попытку сбежать через его горло. Он был рад свежему ветру, а еще больше — сгущающейся темноте, которая, он надеялся, скрывала его неприятные ощущения. Не то чтобы мальчик наблюдал за ним. Юноша — когда не оглядывался через плечо, чтобы проверить направление, в котором они направлялись, — всю поездку провел, уставившись в дно лодки, и его тихие стоны от напряжения были контрапунктом к шепоту моря.

И все же Лукан почувствовал облегчение, когда темная громада Эбеновой Длани нависла над ними, заслоняя звезды. Из этих верхних комнат, должно быть, открывается потрясающий вид. Не то чтобы кто-то из заключенных, содержащихся там, когда-либо получал от этого удовольствие — по словам Джуро, все они содержались в камерах на нижних уровнях Длани, ниже ватерлинии. Ты когда-нибудь видел это, отец? подумал он, глядя на сооружение Фаэрона. Без сомнения, ты мог бы рассказать мне, как они возвели башню, поднимающуюся из моря.

— Мы на месте, — сказал юноша, подводя лодку к деревянному причалу.

— Вижу.

Мальчик вздрогнул от упрека Лукана и занялся веревкой. Как только лодка была закреплена, Лукан встал, ухватившись за потрепанный штормами столб, чтобы не свалиться в воду.

— Мои дела здесь займут не более часа, — сказал он, ступая на причал. — Как бы то ни было, ты будешь здесь, когда я вернусь. Понимаешь?

Мальчик кивнул.

Лукан бросил на него прощальный взгляд и направился к деревянной лестнице, ведущей ко входу в башню. Когда все это закончится, я положу ему в карман несколько монет, подумал он, ступая на первую скрипучую ступеньку. Если меня не закуют в цепи.

Вход в башню оказался неохраняемым, одинокий фонарь отбрасывал слабый свет на поверхность двери, которая — как и причал — явно не была оригинальным элементом здания. Отец Лукана неоднократно говорил ему, что Фаэрон никогда не работал с железом или деревом. Интересно, что случилось с оригиналом, подумал он, заметив глубокие выбоины на черном материале вокруг входа. Скорее всего, он был утерян во время того же эпизода насилия, в результате которого снесло крышу башни. Он подошел к дубовой двери, окованной железом, и огляделся в поисках звонка или какого-нибудь молоточка. Не увидев ни того, ни другого, он вытащил кинжал и постучал рукоятью по дереву. Он остановился, прислушиваясь. Внизу шелестели волны, но все остальное было тихо. Он постучал в дверь еще раз, с тем же результатом. Милосердие Леди... Он уже собирался попробовать в третий раз, когда панель скользнула в сторону и в щель заглянула пара прищуренных глаз.

— Чего тебе надо? — спросил приглушенный голос.

— Я... — Извините, хотел он сказать. Инквизитор не стал бы извиняться. — Я собираюсь дать тебе еще один шанс правильно обратиться ко мне, — ответил Лукан, постукивая кончиком кинжала по значку, приколотому к его груди: двум скрещенным серебряным ключам.

При виде символа сафронской инквизиции глаза расширились.

— О, прошу прощения, сэр. Одну минуту.

Панель захлопнулась, и Лукан услышал грохот отодвигаемых засовов. Затем дверь со скрипом отворилась на петлях, которые уже давно не смазывались, и за ней показался человек в форме констебля.

— Ужасно извините, сэр, я...

— Я здесь по важному делу, — рявкнул Лукан, выходя в вестибюль. И это, по крайней мере, не ложь. — Великий инквизитор попросил меня допросить леди Джеласси. Ты проводишь меня к ней незамедлительно.

— О, конечно, сэр, — ответил мужчина, закрывая дверь. — Только...

— Только что?

— Прошу прощения, сэр, но мне нужно позвать лейтенанта...

— Ты, что, меня не расслышал? Я сказал незамедлительно.

Мужчина побледнел.

— Я-я... — Семь теней, люди действительно боятся этой формы. Лукан нахмурился, когда охранник перевел дыхание. — Прошу прощения, сэр, — повторил он, — но лейтенант Рафаэла ясно дала понять, что ее необходимо уведомлять обо всех просьбах о посещении леди Джеласси и...

— Это не просьба, — отрезал Лукан, — и у меня нет времени на твою дерзость. — И мне не нужно, чтобы кто-то, наделенный властью, дышал мне в затылок. — Ты немедленно проводишь меня к леди Джеласси, или...

— Какие-то проблемы?

Лукан обернулся, и слова замерли у него на губах, когда он увидел говорившую: высокую женщину с темными волосами, собранными в пучок на затылке. Звук ее шагов эхом разносился по вестибюлю, ее размеренная походка и прямая осанка излучали властность. Готов поспорить, это и есть лейтенант собственной персоной. Дерьмо.

Охранник выпрямился, его облегчение было очевидным, когда он резко отдал честь:

— Мэм. Это, э-э... инквизитор.

— Я вижу.

— Он хочет видеть леди Джеласси.

— Неужели? — Женщина холодно посмотрела на Лукана, ее взгляд метнулся к серебряным ключам, приколотым к его груди. — Добро пожаловать в Эбеновую Длань, инквизитор...

— Ралис, — отрывисто произнес Лукан.

— Я лейтенант Рафаэла. — На лбу у нее появилась морщинка. — Не думаю, что мы когда-либо встречались.

— Да, не встречались.

— Я не удивлена, — продолжила лейтенант, разглядывая три ключа, вышитые серебряной нитью на плече Лукана. — К нам нечасто приезжают инквизиторы вашего ранга.

Это насмешка над моим статусом? спросил себя Лукан. Сомнение в цели моего пребывания здесь?

— Все мои начальники в настоящее время нездоровы, — ответил он, — поэтому меня выбрали, чтобы допросить леди Джеласси.

— Вы не из Сафроны, — заметила Рафаэла. — Ваш акцент, ваша внешность...

— Я не совсем понимаю, какое вам до этого дело, — огрызнулся Лукан, изображая гнев, чтобы скрыть растущую нервозность.

— Простите, мне просто любопытно. Инквизиция не принимает в свои ряды много иностранцев.

— У меня есть друзья в высших кругах. Не в последнюю очередь в канцелярии Великого инквизитора. — Лукан достал из кармана поддельное письмо. Он надеялся, что подделка Писца не понадобится, но ему не понравился тон расспросов Рафаэлы и то, что ее, казалось, ничуть не смутила его форма. — У меня приказ от самого Великого инквизитора Фиерро, — продолжил он, нетерпеливо размахивая письмом. — Он подтверждает цель моего визита.

Лейтенант взяла письмо и изучила восковую печать, на которой, по словам Джуро, была личная эмблема Верховного инквизитора. Явно удовлетворенная, она сломала печать и развернула письмо.