Чтение онлайн

— Конечно.

Зандруса усмехнулась:

— Опасное занятие — блефовать таком месте. Надеюсь, Писец тебе хорошо платит.

— Она не заплатила мне ни медяка. Контрабанда порошка для тебя и была ее платой за то, что она помогла мне проникнуть в Эбеновую Длань.

— О? С какой целью, могу я спросить?

— Поговорить с тобой.

Зандруса склонила голову набок, как будто впервые увидела Лукана. «Когда-то я тоже занималась контрабандой, — наконец сказала она. — Писец рассказала тебе об этом?»

Лукан кивнул:

— Она сказала, что ты была одной из лучших.

— Я была лучшей. Не жди от меня ложной скромности. Знаешь, в чем был мой талант? Я могла читать людей, как открытую книгу — я знала, чего они хотят, еще до того, как они открывали рот. И я знала, сколько они заплатят. — Она наклонилась вперед. — Ты задашь мне вопрос, может быть, несколько вопросов, и если я не отвечу на них так, как тебе хочется, ты уйдешь и заберешь этот горшочек с собой. Так?

— Да, — признался Лукан. Но если ты убила моего отца, я не почувствую ни капли вины.

— Тогда задавай свои вопросы. Хотя, возможно, сначала ты окажешь мне услугу и скажешь, кто ты такой.

— Ты меня не знаешь, но, готов поспорить, ты знакома с моим отцом.

— Возможно. Я знаю многих людей. Как его зовут?

— Конрад Гардова.

Губы Зандрусы слегка приоткрылись — единственная уступка удивлению:

— Подними фонарь повыше.

Лукан сделал, как ему было велено.

— Милость Ашеру, — выдохнула женщина, широко раскрыв глаза. — Теперь я это вижу — нос, изгиб челюсти... Ты очень похож на него.

— Так мне говорят люди. Ирония судьбы, на этом сходство заканчивается.

— Конрад часто упоминал о тебе, — продолжила торговая принцесса, не обращая внимания на горечь в голосе Лукана. — Лютер, верно? Или Лукас...

— Лукан.

— Ах, да! — Женщина нахмурила брови, недоумение сменилось энтузиазмом. — Но что ты здесь делаешь, Лукан? И как поживает Конрад?

— Он мертв.

Зандруса склонила голову:

— Мне искренне жаль это слышать.

— Неужели?

Торговая принцесса резко подняла голову:

— Конечно — мы с твоим отцом были друзьями, нас связывали давние отношения. Он никогда не упоминал обо мне?

— Нет, но он вообще редко со мной разговаривал.

— О? Я удивлена. Он хорошо отзывался о тебе в своих письмах.

— Каких письмах? — спросил Лукан, пытаясь скрыть свое удивление. — Почему мой отец тебе писал?

— Как я уже сказала, мы были друзьями.

— Вы были близки?

— Да.

— Насколько близки?

— Мы были друзьями, — твердо сказала Зандруса, почувствовав направление мыслей Лукана. — Ни больше, ни меньше.

— Я и не подозревал, что у моего отца были друзья.

— О, были, хотя я понимаю, почему ты так думаешь. Конрад всегда был в некотором роде волком-одиночкой, преследующим свои теории о людях Фаэрона. Он был просто одержим ими. Он часто подолгу рассказывал о них — какими, по его мнению, они были, какая судьба, по его мнению, могла их постигнуть...

— Мне жаль, что тебе пришлось все это выслушивать, — сухо сказал Лукан.

— О, я находила это увлекательным. Некоторые из его теорий были просто замечательными.

— Академия Парвы так не считала.

— Действительно. Я помню, как Конрад был расстроен тем, что они не признали его работу.

— Иногда мне кажется, что дело было не столько в его теориях, сколько в нем самом. Мой отец был...

— С ним было нелегко ладить? — предположила Зандруса, и уголок ее рта изогнулся в полуулыбке.

— Это еще мягко сказано.

— Конрад был одержим. До таких людьми часто бывает трудно достучаться. Раскрыть. И, временами, с ним было нелегко. Сложный, упрямый...

— Ты его знала.

— ...но, несмотря ни на что, он был хорошим человеком. И, возможно, у него было не так много друзей, но те, кто у него были, сделали бы для него все, что угодно. — Ее взгляд стал отстраненным. — Я бы сделала.

— Почему? Откуда ты вообще знаешь моего отца?

Зандруса моргнула, словно очнувшись от воспоминаний:

— Эту историю придется отложить до другого раза. Пожалуйста, расскажи мне, как умер Конрад?

— Он был убит.

— Убит? Кем?

— Я надеялся, что ты сможешь мне это сказать.

— Я? Я даже не знала, что он мертв. — Торговая принцесса с любопытством посмотрела на Лукана. — Если ты даже не знал о моей связи с твоим отцом, зачем ты меня разыскивал?

— Из-за этого, — сказал Лукан, доставая из кармана смятую записку. — Он написал твое имя, истекая кровью. — Он развернул листок и передал его Зандрусе, которая, прищурившись, посмотрела на кровавые каракули.

— Он написал это своей собственной кровью? — Торговая принцесса покачала головой и опустила записку. — Боги внутри. Что случилось?

Лукан уставился на нее, пытаясь найти хоть какие-то признаки обмана или вины. Он ничего не увидел. И все же эта женщина была контрабандисткой. Обман, должно быть, был для нее естественным. «Я не знаю, — ответил он. — Шафия, управляющая отца, обнаружила тело в его кабинете, в руках он сжимал эту записку. Его ударили ножом. И не один раз. В комнате все было перевернуто вверх дном».

— Мне так жаль, Лукан. — Зандруса сложила записку и вернула ее Лукану. — Пожалуйста, поверь мне, когда я это говорю. И я понимаю, почему ты думаешь, что я могу быть причастна к его смерти, но к твоему отцу я всегда испытывала только одно чувство — величайшую привязанность. Я не принимала во всем этом никакого участия.

— Почему я должен тебе верить?

— Зачем бы мне это отрицать, если бы принимала? — Цепи торговой принцессы звякнули, когда она пожала плечами. — Ты пришел сюда, готовый убить меня, и с того места, где я сижу, стальной клинок в горле кажется более привлекательным предложением, чем снова встретиться с этим чудовищем в Костяной яме. — Она наклонилась вперед, ее голос смягчился. — Подумай, Лукан. Твой отец часто говорил о твоем живом уме. Советую тебе воспользоваться им сейчас.

Лукан моргнул, застигнутый врасплох: