Чтение онлайн

Я сжимаю руку Обри.

— Так и есть. Обри стала для меня настоящим спасением.

— Нет, ты сделал это сам, — мягко возражает Обри, и тот чистый, искренний взгляд обожания, которым она смотрит на меня, почти доводит меня до слёз.

Вайолет заметно переводит взгляд с мужа на меня, слегка поджав губы, а затем кивает в сторону моей сестры на диване.

— Кстати о Миранде — кажется, она меня зовёт. Обри, хочешь пойти со мной?

— С удовольствием.

На прощание Обри бросает на меня выразительный взгляд — подбадривающий, настойчивый. Такой, который говорит: скажи ему всё. Не оставь недосказанностей, как ты и собирался сделать сегодня.

Пять лет назад, на свадьбе Рида Риверса, я путался и заикался, выдавая жалкое подобие извинений. Но с тех пор я кое-чему научился, и сейчас мне жизненно важно, чтобы Дакс это понял.

Когда женщины уходят, и мы с Даксом остаёмся вдвоём, я глубоко вдыхаю и говорю на выдохе:

— Слушай, Дакси… я должен тебе извинение. Настоящее. На этот раз.

Дакс выглядит искренне удивлённым.

— Ты уже извинялся. Помнишь? На свадьбе Рида. Не нужно делать это снова.

— Нет, нужно. Выслушай меня. Это будет нелегко.

Я снова делаю глубокий вдох.

— Тогда, на свадьбе Рида, я просто не был способен по-настоящему понять, в каком положении ты оказался во время нашего тура.

Я смотрю через комнату на Обри — она весело болтает с моей сестрой, Вайолет и ещё несколькими женщинами.

— Но благодаря Обри и Рейн я наконец понял, что такое настоящая, безусловная любовь. Что значит любить кого-то так чертовски сильно, что у тебя просто нет выбора.

Дакс кивает, внимательно глядя на меня.

— Теперь я знаю то, чего не понимал тогда: на твоём месте я поступил бы точно так же. Если бы ты встречался с Обри раньше меня, а потом я случайно встретил бы её на какой-нибудь вечеринке и влюбился по уши — я уверен, ничто и никто не смогли бы меня остановить. Даже наша дружба, несмотря на то, что я по-настоящему любил тебя как брата.

Кадык Дакса дёргается.

— Спасибо, что сказал это, Калеб. Но мы оба знаем — я тоже всё сделал неправильно. Я должен был заговорить раньше. Я должен был…

— Нет. Ты не мог так поступить, — я качаю головой. — Ты был разогревающим артистом моей группы в своём самом первом мировом туре и прекрасно знал, что я вспыльчивый придурок с проблемами управления гневом. Разве было реалистично ожидать, что ты сразу придёшь ко мне и рискнёшь всем — ради чего? Да ни за что, чёрт возьми. У тебя была стремительно взлетающая карьера, два напарника по группе, которые на тебя рассчитывали, и девушка, от которой ты просто не мог отказаться ради нашей дружбы. В итоге ты решил, что наша дружба — не самый важный фактор. И ты был прав.

Я выдыхаю.

— Прости, что мне понадобилось так много времени, чтобы всё это понять. Надеюсь, ещё не слишком поздно принять мои полные и искренние извинения — чтобы мы наконец оставили прошлое позади, по-настоящему, и начали нашу дружбу заново.

Дакс делает глубокий вдох.

— Я бы очень этого хотел.

Он протягивает мне руку, но я вместо этого притягиваю его в медвежьи объятия. И буквально через несколько секунд, ещё до того, как мы успеваем отстраниться друг от друга, нас со всех сторон окружают наши товарищи по группам — очевидно, они наблюдали за нашим разговором издалека, затаив дыхание.

Какое-то время все обмениваются объятиями, смеются и обсуждают, каким я был долбаным идиотом. И что прошло слишком много времени с тех пор, как мы в последний раз вот так собирались вместе, как раньше. Ясно одно: мы все искренне рады наконец-то закопать этот конфликт раз и навсегда.

Когда разговоры между нашими группами сходят на нет, я пересекаю комнату, нахожу Обри и утягиваю её в угол, где быстро пересказываю, чем закончился мой разговор с Даксом.

— Я так рада за тебя, — говорит Обри. — И с Вайолет всё идёт просто замечательно. Она так тепло и дружелюбно ко мне относится, и мне правда кажется, что это искренне.

— Так и есть. Она очень милая.

Лицо Обри вспыхивает.

— Угадай что? Миранда рассказала Вайолет и остальным женщинам про Летний фестиваль, и теперь они собираются обзвонить всех знаменитостей, которых знают, чтобы выбить потрясающие пожертвования для аукциона!

— Вот это да… это круто. У Вайолет, напомню, брат владеет моим лейблом. Если она его подключит — всё, конец игре, детка. У тебя будет столько крутых лотов, что ты не будешь знать, куда их девать.

Обри вцепляется в мою руку побелевшими пальцами, глаза у неё распахнуты.

— Вайолет сказала, что позвонит своей лучшей подруге, Alohe, и попросит у неё пожертвование! Ты можешь в это поверить? Я чуть в обморок не упала!

Я смеюсь.

— Это просто офигенно, детка.

— Моя мама умрёт. Рейн умрёт. Я умру. Боже мой. В этом году фестиваль будет невероятным.

Бум.

Огонь, вспыхнувший в тёмных глазах Обри, внезапно заставляет меня осознать очевидное: я должен сделать ей предложение на Летнем фестивале — перед её семьёй, друзьями и всеми, кто знает и любит её больше всего.

Обри обмахивает себя ладонью и хихикает:

— Я немного переживала, что такая провинциальная девчонка, как я, не впишется в круг твоих шикарных, знаменитых друзей… но они все сделали так, что я чувствую себя как дома.

— Они просто люди, малышка. Как ты и я. — Я беру её за руку. — Кстати, о твоём маленьком городке… я тут думал о домике у озера. Ну, о том, что с ним делать.

Обри заметно задерживает дыхание.

— И я думаю… если ты не против… нам стоит сделать Прери-Спрингс нашим основным домом, а это место — вторым.

Обри хватается за сердце и всхлипывает. — Серьёзно?

— Если ты хочешь.

— Это всё, о чём я мечтаю! Да! Спасибо тебе огромное! — Она бросается мне на шею. — Мне здесь очень нравилось, и Рейн тоже; но это не наш дом. Я так скучала по дому… и, думаю, Рейн тоже.

И только сейчас, когда она произносит «скучала по дому», я понимаю, что чувствовал то же самое. С тех пор как мы приехали в Лос-Анджелес. Если честно, это странно — ведь этот город был моим домом больше десяти лет. Но правда в том, что рядом с Обри и Рейн, в доме у озера, я чувствовал себя дома сильнее, чем когда-либо здесь, в ЛА.

Обри вытирает слезу.

— Я не хотела тащить тебя обратно в Прери-Спрингс, если ты сам этого не хотел. Но меня ужасно тянуло домой.

— Эй, малышка. Не плачь. Мы скоро поедем домой. — Я поддеваю её подбородок пальцем и мягко целую. — Жаль, что ты не сказала мне раньше.

Она отмахивается, вытирая глаза.

— А как же все твои дела с группой и бизнесом здесь?

— Прери-Спрингс — это не Марс, детка.

Обри шмыгает носом: — А туры? Что будет, когда ты снова начнёшь ездить?