Чтение онлайн

Я улыбаюсь.

— Разберёмся, когда придёт время. А пока давай вернёмся домой, и начнём строить нашу жизнь там. Вместе.

— Без суда по опеке, висящего над нами.

— Именно.

— Я так этого жду, — широко улыбается она. — Я так счастлива.

— Я тоже. Счастливее, чем когда-либо. — Я снова целую её. — Где бы ты ни хотела быть — там хочу быть и я. Ты и Рейн теперь мой дом, хорошо?

— Я так тебя люблю.

— И я тебя люблю.

Обри прикусывает нижнюю губу.

— Я знаю, мы собирались ехать домой на следующей неделе, но можно пораньше? С родителями, в среду? Я так тоскую по дому, что, кажется, сорвусь, если придётся с ними прощаться.

Чёрт. Среда — это за день до того, как у моей сестры появится время пойти со мной выбирать обручальное кольцо. Но какой у меня выбор, когда я смотрю в эти большие, карие, оленьи глаза Обри? Эта удивительная женщина владеет мной целиком — сердцем и душой. Её желание для меня закон. А значит, моей сестре просто придётся отменить все свои глупые планы и помочь мне раньше, чем ожидалось.

— Значит, в среду, — говорю я с большей уверенностью, чем чувствую на самом деле.

Моя сестра бывает упрямой и несгибаемой, когда этого меньше всего ждёшь. Но что-то подсказывает мне, что на этот раз она уступит. Она просто обязана. Потому что идеальное место и время для предложения Обри теперь предельно ясны — и пути назад больше нет.

К тому времени, как мы поздней ночью подъезжаем к домику у озера, Рейн крепко спит. Наш Uber из аэропорта сначала заехал к моим родителям, чтобы высадить их, после чего мы с Калебом перегрузили вещи в Большую Бетти и уже на ней поехали сюда вместе с Рейн. По дороге мы быстро заскочили в круглосуточный магазин — за хлебом, молоком и хлопьями. Самый необходимый минимум, чтобы продержаться до завтрашней поездки в город за нормальными продуктами. Но даже при почти пустых шкафах я всё равно ощущаю мощное, безошибочное чувство возвращения домой — в ту самую секунду, когда мы переступаем порог.

— Я уложу её, — шепчет Калеб, кивая на спящую кроху в своих мускулистых руках. — За багаж не переживай. Я вернусь за ним, как только уложу её.

— Я переодену её в пижаму и подгузник, пока ты разгружаешь машину.

— Договорились.

Я иду за Калебом в комнату Рейн — ту самую, которая когда-то была моей, и он осторожно укладывает дочь в кровать. Освободив руки, он обнимает меня, и я счастливо вздыхаю, прижимаясь к его твёрдой груди.

— Как же хорошо быть дома, — шепчу я.

— Лучшее чувство на свете.

Поцеловав меня в макушку, Калеб выходит разбираться с чемоданами, а я начинаю готовить Рейн ко сну. Закончив со своей частью нашей договорённости, я иду в гостиную, ожидая увидеть чемоданы, выстроенные в ряд. Но их там нет, а значит, Калеб уже отнёс всё в нашу спальню.

Я захожу в нашу комнату. Но и там нет ни чемоданов, ни самого Калеба.

— Калеб? — шепчу я, чтобы не разбудить Рейн через коридор.

Ответа нет, и у меня скручивает живот. В Санта-Монике у Калеба была ультрасовременная система безопасности, поэтому я не слишком переживала из-за зловещего предупреждения Ральфа в суде. Но теперь, когда мы здесь — в доме без навороченной охраны, я вдруг остро ощущаю, насколько мы уязвимы. Ральф ведь знает, где мы живём. А суд показал, что у него полно прихвостней, готовых выполнить любой его приказ.

— Калеб? — зову я снова, уже из гостиной.

Ответа опять нет. Я подхожу к входной двери и тянусь к ручке… как вдруг дверь распахивается снаружи — Калеб влетает внутрь.

— Ох! — я хватаюсь за сердце от неожиданности, и он смеётся. — Ты меня напугал.

Калеб с трудом сдерживает улыбку. — Прости. Ты в порядке?

— Да, всё нормально. Я просто запаниковала, когда не смогла тебя найти. Где ты был?

На его красивом лице появляется ухмылка.

— Я немного отвлёкся на одно дело снаружи. — Он протягивает мне руку. — Пойдём со мной, Эй-Бомба. Я хочу тебе кое-что показать.

— Я в восторге, — выдыхаю я, когда свет фонарика на телефоне Калеба освещает совершенно новые вырезанные символы на старом чёрном тополе сбоку дома. — Это так романтично.

— Оргазмы и романтика, детка, — подмигивает он. — Ты хотела и того и другого? Ну вот, теперь у тебя есть и то и другое.

Я таю.

Рядом с символом, который Калеб вырезал на этом стволе ещё в детстве, теперь появились ещё две «бомбы» — каждая с горящим фитилём сверху. А самое лучшее? Все три буквы с фитилями заключены в старомодное сердечко.

Переполненная любовью к Калебу, я обвиваю руками его шею и целую. Мой мужчина не из тех, кто стремится к браку. Я это знаю. Поэтому мне кажется, что этот жест — его способ пообещать любить меня вечно. В конце концов, какое обещание может быть более вечным, чем вырезать инициалы своей семьи на дереве, которое, скорее всего, переживёт нас всех?

— Я хочу официально сменить Рейн имя, — шепчет Калеб. — На Рейн Клаудия Баумгартен.

Моё сердце взрывается в груди.

— Мне нравится. Очень.

— Правда?

— Это потрясающая идея. Сделай это.

Калеб с облегчением выдыхает. — Хорошо. Скажу Поле, чтобы она занялась документами.

Я тяну его за бороду.

— Раз уж ты составляешь список дел, можешь заодно установить систему безопасности? Что-нибудь действительно серьёзное, как у тебя в Лос-Анджелесе.

Калеб подмигивает.

— Уже в процессе, детка. В понедельник приедет команда и сделает наш дом таким же защищённым, как Форт-Нокс.

Когда утром все наконец проснулись и задвигались, мы позавтракали тем немногим, что купили по дороге домой из аэропорта прошлым вечером. А теперь мы с радостью идём по Мэйн-стрит к Большой Бетти, нагруженные пакетами с продуктами после похода в магазин.

— Эй, Обри! — окликает меня бодрый мужской голос. Это не кто иной, как Боб — самый старый и самый близкий друг моего отца, настоящий живой символ Прери-Спрингс.

Я тепло здороваюсь с Бобом и знакомлю его с Калебом и Рейн. Он умиляется Рейн, а затем с энтузиазмом начинает обсуждать с Калебом его новую террасу. Пока мужчины разговаривают, Рейн присаживается на корточки, чтобы рассмотреть мокрицу на тротуаре, и в этот момент мой взгляд цепляется за припаркованную через дорогу полицейскую машину. Офицер на водительском месте, кажется, наблюдает за нами. Мне это мерещится? А если нет — он смотрит на Калеба, потому что фанат Red Card Riot, или потому что он дружит с Ральфом Бомонтом? Клянусь, пока нам не установят систему безопасности, я буду как на иголках. В голове снова всплывает зловещее предупреждение Ральфа в суде.