Одиссей Полихроніадесъ
Шрифт:
Крпкая была женщина бабушка добрая наша, и ты бы, глядя на простоту рчей ея и на грубую старинную одежду, на ея жесткія руки, не различилъ бы ея отъ простой работницы деревенской и не догадался бы, что она иметъ хорошій домъ въ сел и сама госпожа. Древняя и почтенная была женщина!
Вс ее уважали: но и смху съ ней было довольно…
Славилась она у насъ междометіями различными. На все у нея былъ особый возгласъ, особое междометіе. «Есть, кокона Евгенко, вода у васъ въ колодез?» — спрашиваетъ человкъ. «А… а!» и глаза закроетъ. Значитъ: «ни капли!» — «Все работаете, кокона Евгенко?» «Гр-гр! гр-гр!» Это значитъ: «Все возимся, все работаемъ!» «Музыка играла на свадьб…» — Аманъ, аманъ, что за хорошая музыка!.. Дзиннь! — Значитъ громкая, хорошая музыка. — «Легъ отецъ отдыхать, бабушка?» — «А, а, а!» то-есть, «да, да, да!» и головой потрясетъ. Смшила она насъ.
Когда стали появляться у насъ въ Эпир изрдка фотографы, она ни за что не соглашалась снять съ себя портретъ, утверждая, что такой старой бабушк картинки съ себя снимать и еще машинами и деньги за такой пустякъ платить, какъ бы грхъ кажется, а ужъ стыдъ, безъ сомннія, великій!
Цвты она очень любила до самой смерти своей и разводить ихъ любила около дома, и любоваться на нихъ, и нюхать любила. Когда она стала все больше и больше старть подъ конецъ своей жизни и уже работать перестала, а почти все сидла или лежала на диван, лтомъ у окошка открытаго, зимою у очага, ей домашніе люди не забывали приносить иногда душистые цвты, и если цвтокъ былъ не великъ, она клала его себ въ носъ. — «Бабушка Евгенко, зачмъ вы цвтокъ въ носъ себ положили?» — «А затмъ, море, человче ты неразумный, затмъ, что руки у меня старыя и работать устали всю жизнь мою! Держать рукой я цвтокъ не хочу, а запахъ его хочу обонять… Понялъ ты теперь, человче…»
И вс уже знали, что она отвтитъ такъ, но вс хотли слышать ея занимательные отвты.
Скажу теб еще вотъ что. Кокона Евгенко наша не только была трудолюбива, забавна и весела; она была и смлаго нрава. Ты слышалъ, какой безпорядокъ царствовалъ въ кра нашемъ во время Восточной войны?.. Я писалъ теб уже о томъ, какъ боялся отецъ мой отправить насъ съ матерью тогда съ Дуная въ Эпиръ. Онъ очень тревожился и за старушку и не разъ писалъ ей, чтобъ она ухала изъ деревни въ Янину и жила бы тамъ, пока не кончится война и возстаніе. Но она всмъ говорила: «Кто старую такую, какъ я, обидитъ? А если и убьютъ… Такъ вдь Харонъ 9 везд человка найдетъ! Сказано, что съзжаетъ Харонъ съ горъ отуманенныхъ и влачитъ съ собою старыхъ людей впереди, а сзади молодцовъ молодыхъ, а дточекъ, нжныхъ ребяточекъ, рядышкомъ, рядышкомъ на сдл везетъ! Вотъ что!» Съ болышімъ трудомъ уговорилъ ее братъ ея, докторъ Стиловъ, чтобъ она съ нимъ вмст ухала на это время въ городъ. Въ город казалось безопасне. По возвращеніи нашемъ съ Дуная мы узнали, отчего ей такъ не хотлось покидать домъ свой. И этому причиною главной была ея любовь къ отцу моему, и матери, и ко мн. У нея въ темномъ углу конюшни было зарыто въ землю золото — лиръ двсти слишкомъ. Собрала она ихъ за многіе года и зарыла сама. Мсто зналъ одинъ только отецъ мой. Одною темною ночью приснилось ей, что на этомъ мст огонь горитъ, горитъ, горитъ и гаснетъ. Она испугалась, сошла туда и до разсвта со страхомъ великимъ трудилась и перенесла съ молитвами деньги на иное мсто. И все ей казалось съ тхъ поръ, что вс люди догадались и стоитъ ей только ухать, такъ сейчасъ и отроютъ деньги эти и посл смерти ея не найдетъ ничего отецъ мой и скажетъ: вотъ злая старуха обманула меня. Боялась она и брата своего Стилова, хотя онъ и добрый былъ человкъ. «Семьянинъ человкъ, думала она: свои дти есть; я же ему сестра, а Эленица (мать моя) чужая мн по роду, вдова сына моего сердечнаго!» Писать Евгенко сама не умла; кому доврить тайну, чтобъ отца моего извстить и указать ему заочно новое мсто, гд теперь деньги? Этимъ она мучилась долго. И ршилась она въ Янину къ брату хать тогда только, когда во всей сосдней Загорамъ Куренд села христіанскія загорлись. Въ Куренд порядокъ иной, чмъ въ нашихъ Загорахъ… Куренда мсто земледльческое, земля тамъ мене гористая; а народъ тамъ бденъ, потому что собственности у него нтъ. Земля беямъ принадлежала, и ее крестьяне пахали. Во всемъ округ одно только и есть село богатое, свободное. Это село — прекрасная блая Зица, у подножья высокаго холма, восптаго самимъ лордомъ Байрономъ.
9
Память о языческомъ Харон сохранилась у христіанъ Эпира. Они часто употребляютъ слово (о Харосъ) вмсто слова смерть. Есть много и псенъ деревенскихъ о Харон, или о смерти.
Когда крестьяне бдныхъ селъ въ Куренд возстали и убжали на высокія горы съ женами и дтьми своими, разсказываютъ у насъ, будто бы богатые зиціоты предали ихъ и подали туркамъ мысль зажечь въ долинахъ вс дома, вс жилища возставшихъ людей.
Ужаснулись люди и, спустившись съ неприступныхъ высотъ, поклонились туркамъ и получили помилованіе отъ нихъ.
Вотъ только тогда, когда загорлись вс эти бдныя села несчастной нашей Куренды, Евгенко ршилась ухать въ Янину къ брату.
Богъ спасъ старушку! У Гриваса въ охотникахъ была, конечно, вмст съ добрыми патріотами и всякая сволочь, жадная, безстрашная, свирпая. Эта сволочь не гнушалась грабить и христіанъ, когда въ чемъ-нибудь нуждалась.
Въ той самой псн эпирской, въ которой родное село наше названо пустынное Франгадесъ, поется о подобномъ грабеж и нападеніи на христіанскіе дома.
„Ты пой, кукушечка, ты пой, какъ распвала прежде.“ — Я что спою? и что скажу? Какую рчь держать я буду? Вотъ какаранца 10 на горахъ, на самыхъ на верхушкахъ, Собралъ все войско онъ свое и всхъ своихъ албанцевъ. Ножи у нихъ дамасскіе и ружья вс готовы. „Ребята, вы не бойтеся, ни капли не страшитесь! „Желзо вложимъ въ грудь, какъ сталь пусть будутъ ноги: „И айда грабить мы пустынное Франгадесъ!“ И Костарасъ 11 сказалъ тогда, такъ Костарасъ имъ молвилъ: „Идите вы себ, а мн нельзя въ Франгадесъ, „Тамъ у меня двнадцать братьевъ есть… „Клялись мы на Евангель… „И крестникъ есть, еще дитя; его зовутъ Дмитраки.“ И собрались они, идутъ, поднялися вс разомъ; Середь села привалъ, и въ колоколъ звонили; Сзывали архонтовъ, всхъ архонтовъ сбирали. „Поклонъ вамъ, архонты!“ „Здоровье вамъ, ребята.“ „Откуда, молодцы? И путь куда вашъ будетъ?“ „Начальникъ насъ прислалъ на подвигъ за свободу!“ Тутъ киръ-Георгія они, Бинбука 12 тутъ схватили… „На ваши на дома напасть прислалъ насъ едоръ Гривасъ!“10
Какаранца — капитанъ, начальникъ повстанцевъ или грабителей.
11
Костарасъ — то же, что и какаранца.
12
Киръ-Георгій Бинбука — какой-нибудь сельскій богачъ, ограбленный охотниками Гриваса.
Да, истинно Промыслъ спасъ нашу старушку!
Другую хозяйку и сосдку нашу беременную убили грабители, раздраженные подозрніемъ, что она не хочетъ выдать имъ мужнины деньги! А она, несчастная жертва, и не знала, гд деньги: мужъ не открывалъ ей своей тайны!
И въ нашъ домъ входили; взяли нкоторыя покинутыя вещи и деньги искали въ амбар и въ конюшн; но деньги Евгенко ршилась съ собой увезти, и что бы сталось съ нею, если бъ она не ухала!..
Итакъ, родные мои жили заботливо и трудились, а я ходилъ въ школу. Мальчикъ я былъ тогда, скажу теб по совсти, тихій и благочинный; принималъ участіе въ играхъ охотно; но къ буйству и отважнымъ шалостямъ я не былъ расположенъ. На ученье я не былъ лнивъ, и память у меня была хорошая.
По желанію отца меня рано взяли пть въ церкви съ пвчими, и скоро я сдлался любимымъ анагностомъ 13 священника нашего отца Евлампія. Читалъ Апостола я искусно и громко; сразу, какъ только первый разъ вышелъ, не сбивался ни въ какомъ порядк, не забывалъ земные поклоны класть, когда нужно при чтеніи; зналъ годамъ къ пятнадцати уже многое на память и особенно любилъ великимъ постомъ читать громко съ выраженіемъ и чувствомъ послднюю молитву повечерія, молитву ко Христу, Антіоха Пандекта… «И дай намъ, о Богъ нашъ, умъ добрый, цломудренныя мысли, трезвое сердце и легкій сонъ, свободный отъ всякой лживой фантазіи!..»
13
Анагностъ — чтецъ. На Восток та часть церковной службы, которая у насъ предоставлена дьячку, обыкновенно исправляется юношами или дтьми, нердко изъ богатыхъ семействъ.
Отецъ мой зналъ изъ писемъ о томъ, какой я анагностъ хорошій вышелъ и какъ скоро. Онъ сердечно утшался этимъ и писалъ намъ съ Дуная: «А сына моего Одиссея благословляю и радуюсь тому, что онъ преуспваетъ въ церковной діаконіи и псалмопніи. Похвальное и честное дло; ибо и въ древней Византіи дти и юноши, сыновья сенаторовъ императорскихъ и иныхъ великихъ архонтовъ, считали за честь и удовольствіе быть чтецами въ Божіихъ храмахъ!»
Такъ одобрялъ меня отецъ, и я этому радовался и еще громче, еще старательне читалъ и плъ.
Мирно, говорю я, текла наша семейная жизнь въ горахъ, день тихо убгалъ за днемъ… праздники церковные и трудовыя будни; веселыя свадьбы изрдка, училище, молитва; упорный трудъ у стариковъ, у насъ игры; слезы новыхь разлукъ у сосдей; возвратъ мужчинъ на родину, радость старыхъ отцовъ и матерей; иногда печальный слухъ о чьей-нибудь кончин; ясные дни и ненастные; зной и дожди проливные; снга зимой грозные на неприступныхъ высотахъ и цвточки милые, алые, желтые, блые, разные, загорскіе родные цвточки мои, весной по зеленой травочк нашей и въ бабушкиномъ скромномъ саду.
Я росъ, мой другъ, и умъ мой и сердце мое незримо и неслышно зрли.
Ясне видлъ я все; пробуждались во мн иныя чувства, боле живыя.
Я начиналъ уже думать о будущемъ своемъ. Я спрашивалъ уже себя, отъ времени до времени, какая ждетъ меня судьба на этомъ свт?
И что на томъ?.. Что тамъ, за страшною, за безвозвратною ладьей неумолимаго Харона?
Я начиналъ все внимательне и внимательне слушать бесды и споры опытныхъ и пожилыхъ людей.
И здсь, въ городахъ Эпира, какъ и на Дуна, великая тнь державной Россіи незримо осняла меня. Прости мн! Ты хочешь правды, и вотъ я пишу теб правду.
Эллада! Увы! Теперь Эллада и Россія стали для души нашей огонь и вода, мракъ и свтъ, Ариманъ и Ормуздъ.
— Смотрите, — восклицаетъ пламенный грекъ, — смотрите, православные люди, русскіе возбуждаютъ болгаръ къ непокорности и схизм. Вы слышали, эллины, объ ужасномъ преступленіи, совершившемся недавно въ одномъ изъ сосднихъ домовъ? Молодой сынъ, въ порыв нечеловческаго гнва, поднялъ святотатственную руку на собственную мать свою. Не мать ли русскому православію наша вселенская церковь? Не она ли просвтила древнюю Россію святымъ крещеніемъ? Не она ли исторгла русскихъ изъ мрака идолослуженія?.. И эта Россія, лучшая, любимая дочь нашей великой, гонимой матери, нашей святой восточной и вселенской церкви, она… страшусь вымолвить…