Чтение онлайн

Джон кивнул и прикусил губу.

– Понимаю, в это трудно поверить, но мы с Уолтом все уладили. Я объяснил ему все насчет Эмили, потому что… кое-что тут не так. Фрэнни.

– Фрэнсис, – рявкнула Роуз. – Не смей называть ее уменьшительным именем.

Я почти улыбнулась, настолько приятно было слышать, как пылко меня защищает Роуз. Эмили никогда такой не была.

Но Джон выглядел встревоженным, и я чувствовала: что-то тут не так. Если даже Уолт простил Джона… Это очень странно.

– Просто выслушай меня, – мягко попросил он. – Позволь поговорить с тобой наедине. – Он покосился на Роуз, а потом снова посмотрел на меня: – После этого ты никогда меня больше не увидишь, если сама не захочешь.

Его русые волосы выгорели на солнце и закрывали один глаз. Я с трудом удержалась от порыва убрать их со лба.

– Ладно, – вздохнула я. – Но после этого ты должен оставить меня в покое.

Он кивнул и снова прикусил губу. Затем попятился обратно к дереву и встал на некотором расстоянии от нас с Роуз. Я повернулась к Роуз и прошептала:

– Если увидишь, как мама отдергивает занавески, прокричи кодовое слово.

Она серьезно посмотрела на меня и кивнула.

– Я не могу ждать целую вечность, Джон, так что лучше не тяни резину, – сказала я, встав рядом с ним под деревом.

– Хорошо. Спасибо, Фрэнсис. Просто я должен рассказать тебе об этом, пока есть возможность.

Джон глубоко вздохнул и потоптался на месте, словно пытаясь выбрать правильные слова.

Я не стала облегчать ему задачу.

– Выкладывай, – потребовала я.

– Ладно. Вот в чем дело. Я знаю, ты встречаешься с Резерфордом Грейвсдауном, и, конечно, не имею права так говорить, но ты по-прежнему мне небезразлична, и я хочу тебя уберечь. Это касается того раза, когда… Боже, как же это неловко и ужасно. – Он потер подбородок и покраснел. – Того раза, когда мы с Эмили были вместе. – Джон уставился себе под ноги, но продолжал говорить: – Я не такой дурак, чтобы поддаться на ее уловки, когда она пыталась тебя имитировать, Фрэнсис, хотя в тот вечер она выглядела сногсшибательно. У нее была твоя сумочка, и она надушилась твоими духами. Она даже начала повторять твои фразочки, хотя я заметил это только позже. В общем, явно настроилась на то, чтобы в тот вечер со мной переспать. Она твердила снова и снова: «Я должна быть с тобой. Сегодня». У меня была упаковка презервативов, но Эмили настояла, чтобы я ими не пользовался. Она сказала, нет причин для беспокойства, у нее безопасные дни.

Я отвернулась, не желая показывать Джону, как все это выбивает меня из колеи. При мысли о том, что они были вместе, у меня все внутри перевернулось, хотя я уже долгие месяцы мучительно прокручивала все это в голове. И каждый раз как будто ковыряла незаживающую рану.

– Понимаю, как неприятно это слышать, в особенности от меня, но ты должна знать. Думаю, она хотела забеременеть. Она спала с Фордом и хотела загнать его в ловушку. А потом либо шантажировать, либо заставить жениться. И ей нужен был рычаг.

– Если это правда, то почему не Уолт? Почему она выбрала тебя?

– Я пытался ответить на этот вопрос, именно поэтому мы с Уолтом и восстановили отношения. Вся его злость направлена на Эмили, потому что… Думаю, она выбрала меня из-за своей одержимости, Фрэнсис, и она была одержима не Фордом, а тобой.

После этих слов он сделал многозначительную паузу.

– В общем, – добавил Джон, – зачем бы иначе Форд поместил ее в своем доме в Челси и навещал каждые выходные, если б не считал, что ребенок от него?

– Он ее не навещал. Он ездит по школам-пансионам, чтобы подобрать место для Саксона.

– Это он тебе сказал? Потому что я видел Саксона с новым шофером в деревне, и мальчишка заявил, что они собираются в Челси.

Я резко вдохнула через нос, чтобы успокоиться.

– Зачем ей надо все изгадить? – выплюнула я слова, и мой голос дрогнул.

– Поэтому я здесь. Я не хочу, чтобы она изгадила еще чью-нибудь жизнь. Не хочу, чтобы Эмили снова появилась рядом с нами. Потому что, если она собиралась забеременеть и заставить Форда жениться или раскошелиться…

– Питер и Тэнси, – прошептала я. – Она не отдаст им ребенка, если он – ее билет в более благополучное будущее. Но тогда зачем вообще их втягивать?

– Эмили все планирует, – сказал Джон. – Вероятно, они ее страховка на случай, если Форд окончательно ее отвергнет. Тогда она не останется в семнадцать лет без поддержки, без денег и с ребенком.

– Питер и Тэнси сейчас в Челси. Они остались с ребенком, а Эмили вернулась домой. Вот только… – У меня сжалось сердце. – Роуз сказала, что в выходные Эмили поехала обратно. Якобы забыла в Челси какие-то вещи.

– Думаю, она поехала, чтобы потребовать у Питера и Тэнси вернуть ребенка. Когда я встретил Саксона, он также намекнул, что Форд поддался уловкам Эмили.

Вот же стерва! Меня переполняла ярость. Я не хотела думать о противоречивых эмоциях, которые испытывала, когда речь шла о Форде с Эмили, или о том, верю ли я, что ребенок действительно его. Неужели он все-таки поддался на ее уловки, после всех наших разговоров?

Но я просто не могла об этом думать. Потому что сквозь кипящую ярость прорывалось нечто гораздо более важное, чем эти дурацкие игры.

Питер и Тэнси.

– Они этого не переживут! – воскликнула я. – Что же теперь делать? Я не должна этого допустить!

– Уолт ждет в машине за углом, и он встал на тропу войны. Я боюсь того, что он может сделать с Эмили. – Джон на мгновение запнулся. – Он мой лучший друг, а ты сама знаешь, он плохо контролирует гнев. Поэтому я решил поехать с ним, чтобы он не натворил глупостей. Кроме того, я не знаю, чей это на самом деле ребенок, но будь я проклят, если позволю Эмили разрушить еще чью-то жизнь, включая жизнь ребенка. Последнее слово за тобой. Ты хочешь поехать со мной и Уолтом в Челси?

– Я тебя прикрою, – сказала Роуз, подойдя к дереву. – Иди в дом и скажи маме, что тебе надо в туалет, а сама прихвати свою старую одежду. И не забудь ту жуткую панаму, которую мать заставляет тебя носить, я прикрою ей волосы. Я проведу здесь весь день, повернувшись спиной к дому, и твоя мама решит, что ты просто не хочешь сгореть на солнце. Возьми платье или шаль, чтобы я переоделась.

– Спасибо, Роуз, – я пылко ее обняла. – Я должна пропалывать сад до пяти, осталось всего десять минут, а после можешь уйти. Господи, все так запуталось!