Чтение онлайн

Кровь стекает по моим беспомощно свисающим рукам.

Я впиваюсь ногтями в мясистую плоть его спины, но резкая боль от сильного щипка за бедро мгновенно останавливает мою атаку, и я вскрикиваю от глубокой, жгучей боли, которая, я уверена, означает разорванную кожу.

Головокружение снова накрывает меня.

Нет, пожалуйста. Только не отключайся. Только не отключайся.

Картина сужается.

И сужается.

И сужается..

Пальцы скользят по шраму на моём бедре. Нападавший вжимает свою твёрдую выпуклость в мои зажатые ноги, трётся об меня, его лицо скрыто под маской козлиного черепа.

— Хороший мальчик, Жак. Вот хороший мальчик! А теперь слезь с неё.

При звуке женского голоса я поднимаю взгляд и вижу вторую фигуру, тоже в козлином черепе, стоящую надо мной. Наклонив голову набок, она, кажется, какое-то мгновение изучает меня.

— Mais la, ты точь-в-точь как твоя мамочка, когда была p’tit fille.

Моя мама? Откуда она её знает?

Давление на мои ноги исчезает, и я опускаю взгляд, заметив, как огромная фигура отступает назад. Осколки костей, прикреплённые к его поясу как амулеты, стучат у бедра.

— Давай вытащим тебя отсюда.

Короткий кивок чудовищу в стороне — и она отходит, пока он снова дёргается ко мне.

Позади него появляется ещё одна фигура. Крупная, внушительная, с широкими плечами, выдающими силу, но я его не узнаю. Я не знаю, пришёл ли он причинить мне боль, как остальные.

Он обрушивает тяжёлое бревно на затылок чудовища.

Чудовище падает.

Визжит.

Незнакомец бьёт его снова и снова.

— Жак! — раздаётся голос позади.

Руки хватают меня.

Тянут назад.

Острая жгучая боль полосует челюсть.

— Оставь моего мальчика в покое, или я перережу ей горло.

Мужчина разворачивается к ней, его глаза горят злобой. Позади него чудовище визжит и стонет, катаясь по земле. Незнакомец не слушает женщину, а идёт к нам.

— Назад! Говорю тебе, назад!

Ледяное жжение полосует мою шею. Сначала не больно, но когда я касаюсь её, пальцы нащупывают разрез, где кожа разошлась, и чувствуют влагу.

Парализованная страхом, я смотрю в небо, тяжело дыша.

Белые лепестки падают с верхушек деревьев. Аромат цветущих магнолий. Пасмурное небо. Вороны.

— Селеста!

Незнакомый голос гремит в моей голове, когда лицо мужчины заслоняет обзор.

— Держись, девочка. Я вытащу тебя отсюда. Теперь ты в безопасности.

— Р… Р… Рсс…

Внезапная сухость в горле не даёт мне произнести имя, которое сказал мне отец.

— Я Расс. Расс Джеймс. Просто держись.

Небо надо мной темнеет. Крылья вороны расползаются, словно пятно краски по холсту.

Темнее.

Темнее.

Оно пожирает белые лепестки магнолии.

— Расс!

Я дёргаюсь, вырываясь из кошмара, и распахиваю глаза в окружающую тьму.

Кровь. Кровь на моём горле, капающая на одежду.

Запах. Ужасный, гнилостный запах земли и смерти, настолько глубоко въевшийся в мои чувства, что меня тошнит. Тяжёлый, удушающий жар висит в воздухе, густой и застойный в моих лёгких, пока дыхание режет меня изнутри.

Пот липнет к коже.

Колющие боли в черепе вспыхивают звёздами перед глазами, которые медленно растворяются в тенях.

Я понимаю, что это не кромешная тьма, потому что могу различить предметы в комнате — кресло-качалку, старый комод и пляску теней на стене от зажжённой свечи.

— Minou, minou… Я вижу тебя!

При звуке голоса я судорожно поворачиваюсь, только сейчас замечая, что мои запястья не двигаются.

Быстрый взгляд вверх показывает, что они привязаны верёвкой к стальной раме.

Смешок с другого конца комнаты вызывает во мне судорожный приступ страха, и я дёргаюсь вверх настолько, насколько позволяют путы.

Раздирающая боль по спине заставляет меня рухнуть обратно на мягкую поверхность, морщась от боли.

— Это была старая комната твоей мамочки. Где мы держали её целых девять месяцев, пока ты не родилась.

Из тёмного угла фигура наклоняется вперёд, и свет падает на знакомое лицо, а её голос отвлекает от мучительной боли.

— Жо?

— Я предпочитаю Бабуля Жо, но при данных обстоятельствах сойдёт.

— О чём ты говоришь? Что ты знаешь о моей матери?

Губы изгибаются в понимающей ухмылке, она приподнимает подбородок.

— Этот шрам на твоём горле. Я не хотела его оставлять, но этот Расс… он пытался навредить моему мальчику.

Опустив взгляд на предмет в руке, она наклоняет голову, а я рассматриваю маленькую тряпичную куклу с волосами из пряжи и бусинками вместо глаз — знакомую мне, — по которой она проводит большим пальцем.

— Я знаю о твоей мамочке всё. Учитывая, что я принимала у неё роды. В отличие от тебя, её отметили как производительницу. И какое счастье для нас, какое благословение, это точно!

Закрыв глаза, она запрокидывает подбородок к небу, качая головой с улыбкой.

— Она должна была нести плод нашего успеха!

Глубоко вдохнув, она открывает глаза, уставившись куда-то мимо меня.

— Уважаемые мужчины платили хорошие деньги, чтобы покрывать её. К сожалению, она не производила потомство так эффективно, как мы надеялись. Только когда она забеременела тобой, мы поняли, что будем спасены.

Продолжая гладить куклу, она словно погружается в воспоминания.

— Вивьен всегда была tete dure97. Упрямая. Даже ребёнком её приходилось пороть больше остальных, просто чтобы держать в узде. Canaille, вот она кто. Она отдала тебя тому доктору, но мы долго не знали об этом. Он прятал тебя в том доме. Сколько бы людей ни приходило расследовать, тебя никогда не было рядом. Никогда. А потом он начал выдвигать все эти обвинения. Рассказывать властям о нас. Выдавать наши секреты. Его пришлось заставить замолчать.