Чтение онлайн

Прямо в центре группа примерно из двадцати человек распевает и гудит, все в козлиных черепах, как тот, что был на видео, которое я смотрел. Они собрались вокруг какого-то извращённого алтаря с возвышающимся ложем, покрытым чёрной тканью, и расставленными вокруг чёрными свечами.

На его поверхности лежит Селеста.

Все мои мышцы напрягаются при виде её, одетой в белое платье, неподвижной.

Без движения.

Безжизненной? С такого расстояния трудно сказать. Что-то внутри меня ломается, как хрупкая ветка, и я так сильно вдавливаю дуло пистолета в позвоночник Джуд, что она наверняка чувствует ярость, гремящую во мне.

— Обещаю, она всё ещё жива. Пока что. Просто под наркотиками, — говорит она через плечо, будто слышит мои мысли.

Но перед внутренним взором у меня лишь тот человек в черепе, зернистое видео, где он жестоко вдалбливается в девушку на земле, с тем приспособлением на члене. Моё сознание уже рисует его сверху на Селесте.

Эти крики. Эти грёбаные крики стучат в мой череп.

Из всего беспощадного, что я видел и сам совершал, именно то видео каким-то образом выбило меня из равновесия.

Даже сейчас, видя её разложенной вот так, я не могу это отпустить.

Я не могу перестать слышать её крики.

Её крики. Не той девушки на видео — Селесты. Моей Селесты.

Воздух в лёгких густеет, пальцы крепко сжимают спусковой крючок, готовые перестрелять каждого из этих безумных ублюдков, начиная с ведущей меня безумной суки.

Эта нервозность мне не свойственна.

Годами я оттачивал способность сохранять спокойствие, ступая на территорию врага. Думать. Просчитывать. Потому что поспешность убивает.

Но вид Селесты выбил мне разум.

Заблокируй это, велит мне остаток здравомыслия.

Но я не могу.

Чем дольше я смотрю, тем больше крови хочу пролить.

Полностью отвлечённый ею, я на мгновение теряю связь со своими инстинктами, и в тот момент, когда достигаю нижней ступени, они возвращаются на полной скорости.

Щекотка на затылке заставляет меня обернуться.

Одновременно с тем, как я нажимаю на спуск, гигант в черепной маске грубой силой выбивает оружие из моей руки.

Пуля, предназначенная ему, звенит о металл где-то слева.

Коллективные вздохи позади говорят мне, что толпа заметила происходящее.

Я замахиваюсь для удара, но мой кулак оказывается зажат в сокрушительной хватке его руки, а в следующую секунду пистолет уже направлен мне в лоб.

Щелчок позади заставляет меня быстро бросить взгляд через плечо, где вторая фигура в маске целится мне в спину.

Я снова перевожу внимание на того, кто держит мой кулак.

Не первый раз я смотрю в жерло оружия, иначе, вероятно, уже обосрался бы, как любой нормальный человек, который не провёл большую часть жизни, проливая кровь ради картеля.

К несчастью, моего пистолета больше нет под рукой, чтобы проверить скорость его реакции.

Глупая ошибка, вызванная тем единственным, чему меня учили никогда не поддаваться: рассеянности.

И всё же я выяснил, что лишь малый процент людей способен действительно выстрелить в человека с такого расстояния без прямой провокации.

И этот парень явно не из их числа — по дрожи в его руке.

Он не хочет стрелять.

— Ты пожалеешь, что направил на меня пушку, друг.

Ровный тон моего голоса выверен. Отточен. Намерен.

— Au contraire, кузен. Это ты должен сейчас сожалеть.

Воздух будто выходит из меня.

Все защитные стены, которые я только что выстроил, рушатся, как римский монумент.

Ледяной шок закручивается во мне, и я качаю головой, не веря.

Мужчина с пистолетом поднимает маску.

Люк.

Судорожно выдохнув, я хмурюсь, пытаясь осмыслить это.

— Какого…?

— Все эти годы я смотрел, как ты из никого становишься кем-то. Не сходилось, что мы выросли в одном месте. Жили одной жизнью. Но потом я понял. Дело было не в твоих деньгах. Так что я связался с Ариком, и он открыл мне совершенно новый мир, о существовании которого я даже не знал.

Арик.

Единственный раз, когда Люк мог пересечься с этим грязным федералом, был на карточных играх, где тот иногда появлялся.

— Ты грёбаный лживый предатель.

— Правда? — его брови сходятся в хмуром выражении, и он поднимает оружие выше. — Тогда и ты тоже. Кузен.

Желтеющие синяки под его глазом мгновенно возвращают меня к ночи, когда Арик напал на Селесту. К ночи, когда Люк утверждал, что на него напали.

— Ты подставил её. Это ты сказал Арику, где искать Селесту.

Мне приходится буквально проталкивать слова сквозь зубы, сжатые так сильно, что они едва не трескаются.

— Это было моё первое официальное задание, и я справился блестяще. Признаю, было бы куда проще, если б он просто забрал её прямо из моего дома, но я не настолько доверял этому грязному федералу, чтобы позволить ему знать, где я живу.

— И всё же ты преподнёс Селесту, мою женщину, на грёбаном серебряном блюдечке.

— А ты прикончил его, как воду на раскалённом пламени, так что, думаю, мы оба в выигрыше.

— Почему? Почему ты это сделал?

— Устал. Устал смотреть, как все остальные получают своё. Устал вечно оставаться в тени.

— Твой бизнес шёл вполне нормально.

— Он разваливался. Я не хотел говорить тебе и выглядеть идиотом. Но теперь всё лучше. Намного лучше.

Переведя взгляд обратно на Джуд, я сдерживаю ярость, кипящую внутри, готовую вот-вот вырваться наружу.

— Где Фрэнни? Ты сказала, что покажешь мне Селесту и Фрэнни.

— Ох. Ну, я собиралась показать тебе Фрэнни, но ты настоял, чтобы мы поехали на твоём грузовике. Она последние два дня была в моём багажнике.

Мне требуется секунда, чтобы осознать сказанное. Мой мозг сейчас так отчаянно настроен нажать на спуск, что палец дёргается.

— Уверяю тебя, это была милосердная смерть. Я просто слегка увеличила дозу её лекарств, и она спокойно уплыла в вечный сон. — склонив голову, она складывает руки на груди. — Ну же, Тьерри. Скажи, разве хотя бы малая часть тебя не испытала облегчения, избавившись от этого бремени в своей жизни? Чёрт, я её бабушка, и даже я больше не могла на это смотреть. А после той вспышки с Селестой насчёт младенцев? Я не могла рисковать, что она что-нибудь скажет.