Чтение онлайн

— Вот где и место принцессе картеля.

Одетый в повседневные брюки, Хулио курит сигару, спускаясь по каменной лестнице нам навстречу.

— Ах, Вероника! ?Como estas, mi hermosa sobrina?96

Насколько я понимаю, у Вероники довольно близкие отношения с Хулио.

— У меня всё хорошо, Тио, — говорит она, обнимая его. — Целая вечность прошла!

— Слишком долго. Иди в дом. Чувствуй себя как дома. Я хочу немного поговорить с Тьерри, por favor.

— Хорошо. — Оглянувшись на меня, она криво улыбается. — Спасибо за самые отвратительные два дня в моей жизни.

Посмеиваясь сквозь сигару, Хулио хлопает меня по спине.

— Пойдём прогуляемся, amigo.

Через сад мы идём неторопливой, неспешной прогулкой, от которой моё терпение вспыхивает под кожей.

— Прошло пару недель. Как дела? — спрашивает он, сцепив руки за спиной.

— Хорошо. Тихо.

— Похоже на то. Я не слышал от Арика со вчерашнего утра.

— Наверное, этот парень заперся в гостиничном номере с одной из моих танцовщиц.

Ещё один смешок, и он кивает.

— Знаю, это, вероятно, раздражает тебя, мой друг. Но мы должны дать ему то, чего он хочет. Он был хорошим союзником.

Был хорошим союзником.

Опустив взгляд, он качает головой и тяжело выдыхает.

— Хотя я не виню тебя за недоверие к нему. У него временами непредсказуемый характер. Я, в целом, не особо люблю копов, не говоря уже о федеральных агентах. Они склонны всё усложнять.

— Как Кастельяно.

Остановившись, он бросает на меня понимающий взгляд, его губы растягиваются в улыбке.

— Ты знаешь о Кастельяно.

Это не вопрос, и я даже не пытаюсь отвечать.

— Ты заставил меня убрать копа, который расследовал сеть торговли людьми. Почему?

— Из-за моей привязанности к тебе я ограждаю тебя от большей части скучных деталей. От мелочей управления этой операцией. Ты мне как сын, Тьерри.

— Почему ты просто не сказал мне, что он коп?

— Ты бы привёл его ко мне, зная, какая судьба его ждёт?

Вот в чём вопрос. Насколько глубоко я уже пал в бездны преступного мира? Смог бы я отдать человека, зная, за что он стоял? Зная, что в ту ночь он был в безопасном доме, чтобы спасти ту молодую девушку, которая в итоге застрелилась?

— Я избавлю тебя от размышлений, мой друг. Как бы безоговорочно ты ни выполнял мои приказы, ты всё ещё борешься со своей совестью. Старая как мир дилемма добра и зла. Именно поэтому я понял, что ты солгал насчёт девушки. Как её зовут? Селеста?

Мне требуется каждая мышца лица, чтобы сохранить бесстрастное выражение. Чтобы не выдать даже малейшего намёка, который подтвердил бы его подозрения. Годы тренировок с Хулио научили меня контролировать лицо под давлением, подавлять естественные реакции тела — дрожь, озноб. Моё выражение остаётся плоским и неподвижным, как стальное лезвие.

— Да брось, Тьерри. Хочешь сказать, ты не трахал её всеми возможными способами до вторника? Я слишком хорошо тебя знаю, мой мальчик. Ты хорош, но глубоко внутри тебя живёт тёмная жажда. Как болячка, которую ты не можешь перестать ковырять, ковырять и ковырять. Она — искушение. Запретный плод.

— Чего именно ты хочешь от неё?

— Лично мне от неё совершенно ничего не нужно, так что можешь расслабиться. Просто её бабушка и дедушка хотят.

— О чём ты говоришь?

— Интересная история. Двадцать лет назад их молодая дочь, Вивьен, забеременела от очень богатого и влиятельного мужчины. К несчастью, судьба нерождённого ребёнка была… не определена. Видишь ли, согласно их верованиям, дети либо рождаются как производители потомства, либо как жертвенные агнцы, либо продаются на чёрном рынке ради финансирования интересов секты.

— Секты… Ты говоришь об Антитеусе?

— Да. Они называют себя Антитеус. Стильно, не правда ли? Так вот, именно этот ребёнок был выбран для жертвоприношения, которое должно было принести великое процветание последователям Gran Cabro.

— Gran Cabro?

Тот самый человек, которого, кажется, боялся Кастельяно в тот день, когда я доставил его Хулио.

— Великий Козёл. Насколько я понимаю, валирцы называют его Le Bouc Noir.

Чёрный козёл.

— И кто он для тебя?

— Можно сказать, знакомый. Не более того. Он уважает мой авторитет, а я уважаю его дар к оккультизму.

— Кто он?

Глядя на сад, Хулио улыбается.

— Боюсь, я не вправе ответить на этот вопрос.

— Потому что не знаешь? Или потому что не хочешь говорить?

— И то, и другое.

— Кто те бабушка и дедушка, о которых ты говорил?

— Ты меня забавляешь. Ты настолько боишься произнести её имя вслух при мне? Будто это подтвердит мои подозрения? Я говорю о бабушке и дедушке Селесты. О тех, кто потратил последнее десятилетие на её поиски.

— Они связаны с этим культом? Они последователи?

— Фанатично преданные. Говорят, они потомки тех самых первых семерых, которых сожгли на костре столетия назад во время восстания рабов. Годами они вели процветающий мясной бизнес здесь, на острове. В основном держались особняком. Когда их внучка исчезла, всё начало рушиться. Их бизнес развалился. Они потеряли всё. Насколько я понимаю, сейчас они живут в нищете где-то в bayou.

Ужас оседает тяжёлым грузом в моём животе, когда я позволяю себе представить, кем могут быть бабушка и дедушка Селесты.

— Какая у них фамилия?

— Будро. Дэль и Хэл Будро.

ГЛАВА 46

Тьерри

— Селеста! — сжимая пролитый кофейный стаканчик, который я нашёл на причале, я врываюсь на лодку. — Селеста!

Не обнаружив нигде ни следа её присутствия, я хватаю один из своих пистолетов из сейфа в кабинете и заряжаю его новым магазином.

Окружающий лес делает день визуально более поздним, пока деревья поглощают клочки неба над головой. Ладони вспотели, пульс бьется с бешеной скоростью, и я чувствую медленную потерю контроля внутри меня. Эмоции и реакции, которые я научился подавлять прямо перед убийством. Реакции, вызванные сильнейшим страхом наткнуться на нечто, что может наконец сломать меня.

Обычно я умею отстраняться. Отделяться от собственного физического тела, чтобы выполнить то, что необходимо. Глубокая, тревожная вибрация под кожей — предупреждение, зловещий сигнал моих чувств, говорящий мне, что я вот-вот потеряю хватку.

Деревья расступаются вокруг маленькой фермы, и, проходя мимо одного из загонов, я замечаю там чёрного козла. Он наблюдает за мной, стоя среди более мелких белых коз. Подкрадываясь к двери, я кладу палец на спусковой крючок, готовый выстрелить в первое, что пошевелится.