Чтение онлайн

И все перестали обращать внимание.

Соня подошла к Леониду Михайловичу.

– Я договорилась. У Димки с Серёгой есть вторая лодка. Они дают нам. Пошли?

Леонид Михайлович поднял обе руки вверх:

– Стоп. Первоначальный уговор был съездить кое-куда.

– Вот и съездим. Профессор, ну, когда в следующий раз у тебя будет шанс?

Подошли Дима и Сергей.

– А что - разомни пролежни!
– сказал Дима.
– Покажи, на что ты годен.

– Не пугай человека, - строго сказал Сергей.
– Не бойтесь, профессор, мы покажем безопасный путь.

– Я не боюсь. Прямо с утра не боюсь, - Леонид Михайлович засмеялся.
– Только вы ржать будете надо мной.

– Мы не кони, - строго сказал Дима, прихлёбывая чай.
– Здесь никто ни над кем не ржёт. Никогда.

– Это вода, - тихо сказала Соня.

"Так вы меня в жертву принести решили", - хотел было пошутить Леонид Михайлович, но осекся.

– Я же видела у вас дома и штангу, и гантели, и доску пресс качать - ну? Или это спортивный уголок для Мирки?

– А действительно!
– почувствовал азарт Леонид Михайлович.
– Сколько можно адреналин источать по капельке? Черпануть на старости лет, а? Ковшиком?

– Я тебя люблю, профессор!

"Да если б и вправду...", - подумалось.

Они подхватили лодку и понесли её к бережку.

– Смотри, - начал объяснять Дима.
– Туда смотри, Оня, а не на днише.

– Я подушку ищу, где вторая?

– Тут, несу!
– крикнул Сергей.

– В стремнину не лезь. Тебя тащить будет - а ты не лезь.

– Я поняла.

– Тихой водой пройдёшь слева по порожку. Периферийным течением. Поняла? Днище немного поцарапаешь.

– Как начнёшь царапать, значит, прошли - перекат. Упритесь в борта руками сверху и подпрыгните пару раз. Вас течение снимет, - сказал Сергей.

– Там уже лёгкая вода. Чалиться будешь у ивняка на нашей стороне. Всё поняла?

– Да бывала я. Ты ж меня и учил сколько...

– А вы, профессор, следите за течением. Как почувствуете - несёт, лодку выравнивайте.

– Попробую.

– Профессор, - строго сказал Дима.
– Здесь вода несолёная. Её пробовать не надо. С ней драться надо.

Когда, стоя коленями на надувных подушках, лодочники отправились вниз по реке, Сергей сказал:

– Да не трясись ты. Те свердловские на втором пороге разбились. Этот - семечки.

– Чтоб ты сдох - они ж на сплаве! А этот хряк и вовсе в первый раз!

– Ничего не случится. Она - ангел. Она бессмертна.

Сперва всё шло хорошо. Боковое течение тихой струйкой их влекло вниз. Порог был слышен впереди и справа. "Люблю тебя я до поворота, а дальше как получится..." - бормотал Леонид Михайлович, сидя в корме. Вода, действительно, была мокрая и зверски холодная: лёд прошёл совсем недавно. Из-за спины Сони видно было мало. И впрямь оставалось не смотреть, а чувствовать. Река под днищем журчала, хлюпала и тянула лодку к порогу - приходилось крепко и часто грести веслом справа. Соня во все лопатки тоже работала веслом с той же стороны.

Но они не удержались. У самого порога какой-то виток от стрежня вывернул нос так, что лодка встала поперёк течения и Леонид Михайлович закричал:

– Греби! Греби, что есть силы!

Он погрузил весло в воду, стараясь зацепиться за донные камни,- да где там! Лодка накренилась и черпанула волну. Чтоб не опрокинуться, Соня перенесла весло налево. И их затащило в порог.

Сергей и Дима стояли на скале.

– Спокуха, - пробормотал Сергей.

– Выходи правым бортом на лоб!
– закричал Дима.
– На лбы выходи! Справа!

Но его никто не услышал. С рекой было не справиться, она оказалась сильнее. Они едва удерживали течение по носу, чтоб их не закрутило и не смыло. Ледяные брызги били в глаза, одежда промокла вся. Соня работала веслом справа - Леонид Михайлович вообще не понимал, что ему делать, стараясь, как килем, сопротивляться силе стремнины. Как они ни старались влезть бортом на лоб, чтобы задержаться, зависнуть, их внесло точно между двумя валунами в пену и злую радугу. Нос задрало, показалось Леониду Михайловичу, прямо в небо. Он качнулся вперёд и накрыл собой Соню.

– Сиди на месте! Не падай!
– закричала она и успела оттолкнуть упавшую в стрежень лодку от белого буруна, под которым скрывался острый клык.

Дима схватился за голову.

– Копец! Ушли в водопад. Сейчас их опрокинет...

Сергея уже не было на скале - он сбежал с неё, пару раз споткнувшись и каким-то чудом не скатившись, рванулся вдоль берега. Из лагеря, огибая скалу, неслись ещё несколько человек.

– Твою мать...
– и Дима запоздало бросился вниз.

– Профессор!
– вполоборота закричала Соня.
– Ты слышишь?

– Да!

– Баллон пробило! Меня сдувает!

– Что делать?

– Нагнись к переднему клапану и качай ртом! Брось весло, я справлюсь!

Не успел профессор. И полуспущенный передний баллон лодки их спас. Течение хоть и было по-прежнему сильное, не смогло перевернуть их вертикально: корма была тяжела из-за немалого всё-таки веса взрослого человека, а провисший нос просто сполз с полутораметровой высоты водопада. Лодку, конечно, залило, но не опрокинуло. Профессор, открутив пробку, всеми силами своих непрокуренных лёгких, вдувал воздух в баллон. Ниппель хрипел и хрюкал. И лёгкие Леонида справились с пробоиной. Леонид Михайлович только старался коленом удержать весло в начерпанной воде, чтоб не потерять его.

Соня сильными движениями на лёгком покатом разливе правила к ивняку. На берегу прыгали и махали руками все, кто бросился спасать и вылавливать. Сергей зашёл по грудь в воду и схватил за нос лодку, протянув вторую руку к берегу. За неё схватились, вытащили. Выдернули в два движения и лодку. Профессор вывалился в прибрежную гальку и выполз на четвереньках на берег. Упал и вздохнул.

– Мама дорогая!
– сказал он, когда его перевернули на спину.
– Я вижу солнце, и на нём червяки крутятся.

– Гипероксия, - сказал какой-то умник.
– Скоро пройдёт.

Подбежал Дима. Он тяжело дышал. Прибыла машина "Скорой".

– Да не надо, - сказал Дима, - сейчас отдышатся.

– Чем помочь-то?
– спросил врач.

– Спиртом. Внутрь, - ответил Леонид Михайлович.
– И сказал Сергею: - Я понял, почему рёбра болят.

Но спирту не дали. Велели раздеться обоим, укутали в байковые одеяла, измерили давление и провезли метров пятьсот к костровищу.

– Теперь ясно, зачем ты велела взять вторые, пардон, штаны, - и лёг на склон, раскинув одеяло и подставив голое брюхо яркому солнцу.
– Сейчас отдохну децл.