Чтение онлайн

– Квален...
– зашептал переливчатыми и тонкими, словно плески смущенного весеннего ручейка, мыслями Падиф, а Энди, едва сдерживая разрывавший ее глотку крик, распорола свое сознание навстречу затухающим идеям друга.

– Я не могу отпустить тебя...
– задрожала она, придавливая рану Падифа сильнее своей ладонью.

– И незачем... Я останусь. И ты останешься...
– был ответ.

Девушка заметила, как проступили синие вены на щеках наставника, ощутила, как отсырели его волосы и похолодела кожа черепа.

– Я не хочу просто раствориться в этом мире... Я должен быть с тобой...
– вошел в ее мысли Падиф, и спокойствие, несоразмеримое с тем, что когда-либо было в его мыслях, поглотило его сознание. Энди же покорно распахнула свой разум для него.

– Останься...
– только и успела прошептать она, как пространство человеческой души соприкоснулось с ее мыслью.

Сила, знаменующая собой целую человеческую жизнь, вырвалась из сознания Падифа, преломила границы между Инскримен и Стратой. Время дрогнуло, и завеса, скрывающая от людей просторы хранящейся вокруг них информации, приоткрылась. Все знание, что было накоплено Падифом, вошло в Энди. Все его эмоции. Его жизнь. И его смерть.

Энди рухнула на бок рядом с ним. Она услышала тихие шептания внутри себя - две души радостно переговаривались в ней. Падиф в последний раз просил ее жить; ее ладонь, по-прежнему лежащая на ране друга, ощутила тяжелый, долгий толчок его сердца, и затем тело Падифа умерло. Его голос погас.

"...Серо-серебристый восторг звенит в стебельках раскинувшихся вдоль равнины растений. Жучки ворошат пыль земли тоненькими лапками, цепляясь за прошлогоднюю труху. Синее небо чихает рваными облачками и целуется на горизонте с громадой черной скалы. Его душе так свободно, и он бежит, раскинув руками. Солнце падает в отражения свои в белоснежных снегах, дрожащих в дымке зноя. Расстояния складываются в отсчет мыслей, а слова теряют значения и сознание несется вперед него, притягиваемое к венцу Смерти, дающей жизнь: преграды рушатся перед ним, и основания, словно вернейшие из друзей, всецело сливаются своею мыслью с его разумом..."

Вот она здесь, а друга ее нет подле. Он, зарывшись в пласты ее сознания, наблюдает оттуда, и негде спрятаться от его проницательного взора. Кажется, он просвечивает сквозь ее тело, и сияние души его просачивается через ее кожу, струиться в запыленных и запутавшихся волосах. Он не живет более отдельно, но впитывает кислород ее легких, касается мира ее руками и чувствует вместе с ней. Он не может управлять ею - они расширяют бесконечность своих мыслей.

Она здесь. И еще кто-то стоит рядом - так ощутимо его присутствие, что нет сил противиться и сдерживать свое внимание к нему. Резко очерченное лицо Лерана предстает перед ней. Недвижимый, он стоит, слегка сгорбившись, и в чернеющих очах его плывет тихая тоска. Вокруг собираются талены. В их лицах - выражения отчаяния и неверия. Некоторые из них от бессилия и горя падают на колени и скрывают лица в ладонях.

Энди почти не видела их - только Леран четко представал перед ней. И она, цепляясь за него сознанием, пыталась вернуться к реальности. Она ворошила мягкую от пепла землю руками, словно в поисках чего-то. И когда она касалась Падифа, то успокаивалась. Но стоило ей потерять его, как тревога нарастала в ее сердце снова. В конце концов, она обняла его грудь.

Огромные темные глаза потухли, оставив лишь матовый блеск плоти, и течения жизни больше не отражались в них. Жизнь Падифа отняли.

Не поднимая головы, она ощутила приближение знакомой тален: Тирис, виляя между ревенами, мчалась к ним, и ее мозг раскалывался бесконечным страданием. Неуправляемая, но не безумная мысль оттолкнула Энди от тела Падифа. Вален поднялась на ноги и сделала несколько шагов назад. Волосы Тирис разметались в стороны, глаза ничего не видели, кроме черной дыры в груди лежащего тела, и казалось, что ее разорвет на части от горя. Она замерла на мгновение, а затем с криком бросилась к Падифу. Упав на колени, она дрожащими руками разгладила воздух над трупом, глаза ее заметались.

Талены стояли в безмолвии.

Но тут слой толпы раздвинулся и кажущаяся более массивной, чем есть, фигура выступила вперед. Сверкая седыми волосами, как белым пламенем, Танхет остановился перед Падифом. Взгляд его стеклянных глаз уставился на него и, казалось, все талены услышали толчок его сердца - настолько громким был этот звук. Земля содрогнулась под ним и взвилась комьями золы: у таленов подкосились ноги, а правитель их тяжелой рукой отпихнул Тирис и встал над бездыханным телом.

Воздух задрожал вокруг Танхета. Несколько секунд он стоял недвижимо, и пространство рядом с ним темнело и уплотнялось. И вдруг он поднял голову и пристально посмотрел в Энди.

– Это ты...
– прошипел он остро и резко во всех слоях Инскримен и Страты и мощь, что копилась в нем, вырывалась на свободу и ударила ее.

Миг. Один миг, который перемешал все. Она не хотела защищаться от страдания Танхета, удивленная его отцовской любовью. Но она почувствовала, как клокотавшая ярость на отца, клокотавшая годами в душе Падифа, сама собой взметнулась в ней. Растерявшись под напором противоречивых эмоций, она выставила защиту и перевела энергию Тахета в вглубь земли, в недра Ламара.

Танхет оскалился и крепко сжал кулаки. Прорычав что-то на Нарве, он исторгнул плотный сгусток воздуха, который Энди не стала отражать. Но Квирнар вдруг изменил просьбе ревенского правителя и на полпути к девушке рассеялся в пространстве теплыми дуновениями, пошевелив волосы на головах у таленов.

– Падиф не заслуживает смерти, обагренной кровью его друга!
– раздался вокруг громкий голос. Взоры всех, включая и Танхета с Энди, устремились на Лерана, который стоял позади валена.

Вид Танхета в ответ на замечание союзника стал еще страшнее. Талены невольно отпрянули от него в своих мыслях; даже Энди отшатнулась, но не из-за страха, а от отвращения, перемешанного с жалостью. И только Леран остался неподвижен. Он внимательно и долго посмотрел в глаза Танхета. Свирепый взгляд ревена задрожал, он всплеснул руками и запрокинул голову к захламленному дымом небу.

– Где же теперь спасение, когда из-за тебя он погиб!
– взревел правитель ревенов. Это разорвало нитку, что сдерживала истерику внутри Энди. Она упала на колени и затряслась в конвульсиях и рыданиях.

А ревенский вождь вдруг понял, что до девушки ему совсем нет дела. Никогда прежде Танхет не задумывался над своей жестокостью к отверженному сыну. Чем старше становился Падиф, тем больше он раздражал Танхета. И он разучился слушать его. Может быть, именно поэтому он перестал слышать ревенов? Ведь именно облачившийся в черное ребенок стал незаменимым для них. И теперь заря новой эпохи умерла. Как же он смог допустить подобный исход?

Танхет упал на тело наследника. Талены замерли в оцепенелом ужасе. Каждый, созерцая беспомощность своего правителя, с неожиданно вспыхнувшим доверием обратился мыслью к Энди. Она показалась им ближе и роднее, но они не поняли, почему.

Леран, подошел к ней, поддел под нее руки и, подняв, понес прочь. Талены расступились перед ним, обнажая затуманенный чернотой ночи путь. Раскачиваясь на руках леканского лидера, Энди ощутила агонию, пожирающую ее мозг. Вместе с тем кожа ее нагрелась, а сердце участило ритм биения. Ее затрясло в лихорадке, и она окунулась в вязкую дрему.