Чтение онлайн

Своих же братьев во Христе сочтя за басурман,

Решили: пусть пожрет огонь все всходы злых семян.

35 Но передумал граф Монфор, который был умен.

Хотел он город сохранить, имея тот резон,

Что все богатства горожан взять можно без препон.

И повелели, наконец, принц, Церковь и барон

Оставить в целости дома, но башни, и донжон,

40 И стены, коими досель был город окружен,

Снести[401] и все засыпать рвы, оставив голый склон.

Был господином сих земель Монфор провозглашен;[402]

Взяв лен, и вотчину, и край, чужие испокон,

Граф прежних, истинных, господ изгнал с позором вон.

45 Раймон из-за клеветников своей земли лишен!

А тот, кто будет королем, заняв французский трон,

Отправился в Париж.

Лесса 142

Раймон VI и граф де Фуа в сопровождении знатных окситанских сеньоров приезжают в Рим

И принц отправился в Париж одним прекрасным днем.

Тепло он принят был отцом, французским королем,

Когда во Францию примчал на скакуне своем.

Но принц не мог ни говорить, ни думать ни о чем,

5 Лишь о Монфоре, о земле, что тот добыл мечом.

Все больше хмурился король, внимая тем речам[403].

И знайте, что Симон и Ги, за коих грош не дам,

В краю Тулузском смерть найдут: погибнут оба там!

Но я к изгнанникам вернусь, к тулузским господам...

10 Они, влача свой скорбный путь по землям и морям,

Стремились что есть силы в Рим[404]. В пути летел, незрим,

Над ними Божий Дух святой! Граф с сыном со своим,

Немало повидав чудес, явились оба в Рим[405].

Явился в Рим и граф Фуа, чей ум отнюдь не хром,

15 Равно владевший и мечом, и острым языком.

Был там и доблестный Вильмюр[406], идет молва о ком,

И пылкий сердцем Рабастенс[407], чьих знаний груз весом.

Сеньоры те, кто был богат, но обеднел совсем,

Лишившись собственной земли, на суд явились[408] с тем,

20 Чтоб отстоять свои права. Глас правды не был нем,

Когда собрался суд.

Лесса 143

IV Латеранский собор. Граф Тулузский и окситанские сеньоры требуют справедливости, призывая обуздать бесчинства Монфора. Дебаты вокруг жалоб окситанцев

Вот наконец собрался суд. Людьми был полон зал,

Сошлось здесь столько их, что зал кипел и клокотал,

Ведь Папа, надо вам сказать, большой Собор созвал.

Дабы святую власть явить, какую Бог им дал,

5 Сошлись епископ и аббат, приор и кардинал[409].

Весь мир надеялся на них, больших событий ждал.

На том суде Тулузский граф с красивым сыном был.

Сей юный граф[410] на корабле из Англии приплыл,

Клянусь, что Бог его хранил, зане меж гор и дол

10 Юнца отважный Топина[411] по тайным тропам вел.

Туда явился юный граф, где был Святой Престол;

Был мальчик ловок и умен, себя достойно вел

И впечатление на всех большое произвел.

Граф с сыном, Папе в ноги пав, рекли, что их надел

15 Бесчестный недруг захватил, губитель душ и тел.

А я скажу, что юный граф такой красой блистал,

Что каждый, видевший его, невольно сострадал,

И так был род его высок, что выше мир не знал,

Он трех законных королей в своем роду считал[412].

20 И Папа голосу души без колебаний внял,

Ошибку Церкви пресвятой в сем деле осознал.

Проникли в сердце боль и гнев, печален Папа стал

И сам от жалости большой вздохнул и зарыдал.

Ведь Папа веровал в Христа, в нем Божий свет горел,

25 Он злонамеренность попов тотчас же разглядел;

Он тексты древние привел, Писанье прочитал,

И то, что граф не еретик, прилюдно доказал[413].

Он по Писанью доказал и клиру объяснил,

Что граф на деле и словах святые догмы чтил,

30 И от наветов роковых он графа защитил.

Но клир о снятии вины и слушать не хотел,

И в пользу графа не зачлось ни доводов, ни дел,

А Папа мнение суда оспорить не посмел[414].

Монфору Папа был должник и счеты с ним имел;

35 И он, хоть вовсе о другом и думал, и радел,

В распоряженье чужаку те земли передал,

Что властью Церкви пресвятой сам под опеку взял.

Не диво, что Тулузский граф, страшась грядущих зол,

Услышав общий приговор, мир в сердце не обрел.

40 Но встал пред Папой граф Фуа, что к славе путь торил,

Ведь было место, был и срок явить истцу весь пыл,