Песнь о крестовом походе против альбигойцев
Шрифт:
Но я, признаться, не пойму, как может сей синклит[453]
Святое право нарушать, творя неправый суд.
Я честь свою не запятнал, за что ж меня клянут?
15 Ты, Папа, властью облечен, и знатен, и богат,
Возвышен Господом Христом, пред коим нет преград,
Во всем я слушался тебя. Каков же результат?
Я, словно лодка без ветрил, плыву по бездне вод,
И нет мне места на земле, и море не влечет.
20 Вчера не мог бы предсказать ни маг, ни звездочет,
Что подаяние просить Тулузский граф пойдет,
А ныне нет ни городка, где б я имел оплот.
Ты мне защиту обещал, сулил и мир, и лад,
И я бы, право, не роптал, верни ты мне назад
25 Хотя б Тулузу! Я от клятв не отрекаюсь[454], нет,
Но ныне бедствиям моим дивится целый свет.
Я милосердия искал в годину злых невзгод,
А ныне всяк, кому не лень, меня глупцом зовет.
Как мне не буйствовать теперь, как мне волос не рвать,
30 Когда я вынужден просить, хотя привык давать.
Нет, не по праву обошлась со мною Церковь-мать!
И сам я глупость совершил, и ты со мною крут...
Где я пристанище найду? Нигде меня не ждут.
Мой сын — невинное дитя, о нем душа болит,
35 Ему твой, Папа, приговор надежды не сулит,
Меж тем как твой священный долг лишь в том и состоит,
Чтоб милосердье проявлять, будить в мирянах стыд
И о Христе не забывать, что лишь добро творит.
О Благородстве не забудь, чтоб не наделать бед!»
40 И Папа, чувствуя вину, ему сказал в ответ:
«Граф, чувствам воли не давай, не время бить в набат,
Меня за то не обвиняй, чему я сам не рад.
Я знаю, граф, твои права и твой высокий род
И вижу очень хорошо свой долг и свой просчет.
45 Иди, дай мне поразмышлять. И верь в благой исход.
Известен Богу каждый шаг и всех событий ход.
Все наши мысли видит Бог, за все нам воздает,
Коль гневен ты — возвеселит, коль ты лишен щедрот
И слеп, проси — и в темноте вдруг Божий свет мелькнет.
50 Верь — и Господь тебе воздаст. Но все теряет тот,
Кто Божий промысел хулит и ждать перестает.
Бог даст, еще я поживу, верша свой тяжкий труд,
Превыше прочих вознесу твоей судьбы сосуд,
Поймешь ты Церкви правоту, ее благую суть!
55 Но есть отчаянный народ, из тех, кто злобой сыт,
Таких и сам я не прощу, и Бог не пощадит.
Утешься, душу успокой — вот мой тебе совет.
Во всем надейся на меня, отринув злой навет;
Доверь мне сына своего. Твой сын летами млад,
60 И есть надежда, что за ним наследство утвердят».
Так отвечал Тулузский граф: «Пусть сын мой здесь гостит.
Во всем надеюсь на тебя, ты мой оплот и щит».
Благословенье получив, граф вышел из палат.
Когда он сына обнимал, спокоен был навряд.
65 И сын, упав отцу на грудь, сам зарыдал навзрыд.
Назавтра, рано поутру, как мой рассказ гласит,
Покинул Рим Тулузский граф, который стар и сед.
В Витербо был под праздник граф[455]. Когда ж настал рассвет,
Раймон со свитою своей, одной из лучших свит,
70 Пошел молиться в Божий храм, где средь могильных плит
Святитель Марк-евангелист в своем гробу лежит[456].
Затем граф в Генуе провел, страдая от обид,
Немало долгих дней[457].
Лесса 152
Беседа Папы с юным Раймоном. Папа отказывает в справедливости юному Раймону, и тот уезжает
Провел немало долгих дней близ Папы графский сын,
Не видел счастья при дворе сей юный господин,
Ведь он, желанью вопреки, попал во вражий стан.
Но мальчик ненависть скрывал, ведь всем грозил капкан,
5 Он был обучен хорошо и ум ему был дан.
Юнец жил в Риме сорок дней, сколь ни пустел карман,
Дабы увидеть и узнать, где правда, где обман,
И так ли верно, что к друзьям мог Папа быть причтен.
Давно уж графу говорил сеньор Пейре Раймон:
10 «О граф, откуда ни взглянуть, с каких ни взять сторон,
Напрасно к пастырям святым пошли мы на поклон».
«Хотите ль, — молвил Порселлет, — узнать, каков мой план?
Должны мы дело обсудить с владыкой христиан».
Свиданья с Папой юный граф добился без препон.
15 К престолу юноша спешит, издав печальный стон.
Взял Папа за руку дитя, избрав учтивый тон,
И мальчик так заговорил, поскольку был смышлен:
«Святейший! Праведность твоя — наш главный бастион,
А я в печали нахожусь, как ни один барон.
20 Мои владенья таковы, что, разразись буран,