Чтение онлайн

Признаваться, что история зацепила и его, Кириллу не хотелось. Намного забавнее было подтрунивать над сестрой и сбивать ее с толку. Тем более что это давало возможность получить хоть какую-то моральную компенсацию за ее гастрономические издевательства. На самом же деле молодой человек тоже постарался навести справки о Веричевой и ее салоне, благо среди его клиентов нашлось немало состоятельных людей, которые понимали бесперспективность хранения денежных знаков под матрацем. Но, к сожалению, ценителей и знатоков самоцветов среди них не оказалось. Эти люди предпочитали скупать недвижимость за границей, на худой конец приобретать акции мировых компаний. То, что можно хранить накопления в менее емких и более долговечных предметах, им и в голову не приходило.

Самым надежным источником информации, конечно, оставался Копылов. Кирилл справился о состоянии здоровья Андрея в больнице. Но информация оказалась неутешительная: тот пришел в себя, однако говорить и двигаться пока не мог. Врачи даже не обнадежили, сможет ли вообще когда-нибудь. А сидеть и ничего не делать в ожидании, когда случится чудо и к тому вернется речь, был не самый удачный вариант. Поэтому, когда Кира предложила прокатиться к одному знакомому специалисту по драгоценным камням, брат согласился без разговоров, даже не уточняя цель и формат мероприятия.

Петр Семенович Трапезников слыл человеком прямым и бесхитростным. С ним не было нужды юлить и придумывать какие-то невероятные истории, чтобы позаимствовать часть минералов на время. Стоило лишь коротко обрисовать ситуацию.

– Петр Семенович, а у вас в коллекции есть камни, которые годились бы для огранки? – поинтересовалась гостья, решив обойтись без предисловий и светских бесед на тему переменчивости климата средней полосы.

– Наверное. Я на свои минералы никогда не смотрел с такой позиции. Если ты спрашиваешь, можно ли из них сделать камушек, чтобы потом вставить в колечко, то, пожалуй, да, подобные найдутся. Только это кощунство. Ограночного сырья добывается тонны, а мои образцы уникальны, потому и считаются коллекционными. Сколько уже мне предлагали их продать, но я не соглашался. Второй раз не смогу такие ни найти, ни купить.

– Понимаю. Нам камни нужны лишь на некоторое время. Делать с ними мы ничего не будем, всего-то покажем и вернем. Единственное, они должны годиться для огранки.

– Что это вы такое мудреное задумали?

Искушение рассказать увлекательную историю было велико, но гостья решила приберечь ее на тот случай, если придется выкладывать карты на стол.

– Ничего криминального. У нас есть интерес к одному человеку, а у него к нам нет. Зато есть к редким камушкам. Если он минералы увидит, то пойдет на контакт. Вот и все.

– Хорошо, сейчас подберем что-нибудь подходящее. – Трапезников встал и вышел в соседнюю комнату.

Вернулся он с несколькими плоскими ящичками, которые поставил на стол. Один за другим коллекционер начал открывать их и доставать небольшие коробочки с прозрачными крышечками. Внутри емкостей на подушечках из белого или черного бархата лежали кристаллы. Одни образцы были довольно мелкими, другие же настолько большими, что занимали чуть ли не половину всего ящика. Кира ничего не понимала в минералогии. Более того, первый раз вживую столкнулась с этой темой, но некоторые камушки были настолько красивы, что руки к коробке потянулись сами собой.

– Э-э-э… Так-с, что мы имеем… Ну, вот, например, изумруд. Вернее, трапиче-изумруд. – Геолог извлек на свет ярко-зеленый полупрозрачный камень с расходящимися из центра черными полосками. – Видите, внутри черная шестилучевая звезда? Это графит. Такие камни считаются наиредчайшими. Вероятность найти подобный по сравнению с обычным равняется один к десяти тысячам. Встречаются только в одном месте в мире – в Колумбии. В стране добываются тонны изумрудов, но именно таких камней находят лишь несколько штук в год.

– Извините, Петр Семенович, – перебила его гостья и обратилась к брату: – Кирилл, записывай все, пожалуйста, и поподробнее. Тебе это пригодится.

– Зачем? – удивился он.

– Я потом тебе объясню, пиши, – отмахнулась сестра. – Петр Семенович, продолжайте, пожалуйста. А для огранки они годятся?

Вступать в пылкие дискуссии и выяснять, зачем ему нужно знать наизусть все эти высокогеммологические подробности, Кирилл не стал. Обстановка не располагала. Записывать же просто было лень. Значительно проще и надежнее воспользоваться диктофоном. Включив запись, он поудобнее устроился в кресле и приготовился к прослушиванию увлекательной лекции.

– Для фасетной огранки, как обычные изумруды, такие камни не годятся. Их вставляют в украшения в виде тонких пластин, чтобы хорошо просматривался рисунок. Насколько я знаю, они сейчас в большой моде и, соответственно, в большой цене. Мой же экземпляр хорош еще и тем, что имеет интенсивную окраску, что ценится очень высоко. И довольно внушительных размеров.

«Редкий», «дорогой», «уникальный» и «большой» – были как раз те слова, которые требовались для успешного визита к Полубоярову. При таком повороте встреча обещала стать весьма плодотворной. Самойлову в данной ситуации заботило лишь одно: чтобы и остальные камушки не подкачали.

– Так. С этим понятно. А вот аквамарин, – из другой коробочки Трапезников аккуратно достал насыщенно-голубой экземпляр коллекции и покрутил его в пальцах перед солнцем, которое светило прямо в окно. – Не такой уж редкий и ценный, как изумруд или александрит. Только здесь важна глубина цвета. А он у меня ярко-синий. И оттенок особенный, с топазом или танзанитом не перепутаешь. Но это еще не все. Под лупой можно увидеть тонкие шелковистые трубочки, идущие параллельно одна другой. Если подобному камню придать форму кабошона, в нем проявится эффект «кошачьего глаза», а для аквамарина это совершенно не свойственно. – Трапезников достал лупу из ящика стола и поднес ее к кристаллу, продемонстрировав беловатые нити у него внутри.

И тут неожиданно в памяти Киры всплыл очередной странный подарок Кузьмича, который уже несколько дней лежал на дне сумки. Она резво вскочила и убежала в коридор. Вернулась Самойлова с точно такой же лупой. Неожиданная активность и появление в руках такого специфического предмета вывели Кирилла из созерцательно-аморфного состояния, и он внимательно посмотрел на сестру. Для хозяина дома тоже оказалось полным сюрпризом, что современные девушки носят с собой такие странные вещи.

– Что значит кабошон, знаете? – продолжил старый геолог.

Гости отрицательно покачали головами.

– Если примитивно, то это форма половинки шарика – одна сторона камня плоская, другая выпуклая. Необязательно, конечно, полусфера, но выпуклая. Принцип понятен? Кристаллы могут быть разные с плоской стороны: округлые, овальные, сердечко, капля – все зависит от материала и изделия, в которое будут вставлять. Такие камни не сверкают, как ограненные. Однако чтобы проявить такой эффект, как «кошачий глаз», только эта обработка сырья и годится. Тут ясно?