Чтение онлайн

Процесс познания увлек настолько, что вопрос пролетел мимо ушей. Но никакого «кошачьего глаза» углядеть не удалось. Богатый внутренний мир просматривался отчетливо: и трещины были, и черные точки, и какая-то муть – но никаких глаз. То ли лупа неправильная, то ли с фантазией проблема. Как камень в свете яркой лампы ни поворачивай, все равно одно и то же.

– Но я… – расстроено протянула она.

– Не видите этого эффекта, – усмехнулся Петр Семенович. Самойлова сокрушенно качнула головой.

– Все верно. Я же сказал: чтобы «кошачий глаз» появился, камень следует обработать. Пока он в первозданном виде, это только предпосылка. Ну что, двигаемся дальше?

Получив утвердительный кивок от Кирилла, геолог достал довольно крупную коробочку и извлек оттуда еще один кристалл. Размером тот оказался с пол-ладони, и глаза Киры загорелись: «Вот такой булыжник Полубоярова точно заинтересует». Но дальнейший рассказ немного остудил ее пыл.

– Так. Дальше пошли. Вот мой любимец – грандидьерит. Когда-то он считался одним из самых редких в мире, поскольку нашли его только на Мадагаскаре. Но потом обнаружили и на Шри-Ланке, и в Индии, и в Норвегии. Хотя те камушки уже уступали по цвету. А вот среди кристаллов, пригодных для огранки, он по-прежнему занимает первое место. Где-то читал, чистых ограненных камней сейчас в мире всего восемь штук. Для обработки в таком образце пригодно, к сожалению, совсем чуть-чуть. Потому что много трещин и, в принципе, он не везде прозрачен. Хотя если задаться целью, то можно получить пусть и небольшой, но уникальный по красоте камень. Дело в том, что этот минерал обладает плеохроизмом: сам кристалл синий, а при повороте относительно источника света способен приобретать различные оттенки – темно-зеленый, сине-зеленый, светло-желтый – и даже становится бесцветным.

– А чем же уникален ваш образец, если минерал добывают во многих странах? – полюбопытствовал гость.

– Именно тем, молодой человек, что в нем есть абсолютно прозрачные участки. Это колоссальная редкость.

Бывший геолог вошел в раж. Видимо, в последнее время ему нечасто удавалось найти благодарные уши, на которые позволялось присесть.

– Э-э-э… – Геолог пошевелил задумчиво пальцами над ящиком и достал еще одну коробочку. – Вот камушек, который в России мало кто знает. Он в мире-то был открыт только в две тысячи втором году. Представляете? Сколько существует на свете наша планета и сколько человечество добывает драгоценные кристаллы, а этот не знала! Называется пеццоттаит. Еще известно такое наименование, как малиновый берилл, но он на самом деле бериллом не является… – Тут рассказчик запнулся, посмотрел на слушателей и, когда убедился, что его не хотят убить за занудство, с облегчением продолжил: – Эти камни встречаются розового, малинового, оранжевого цвета. У них также ярко выражен плеохроизм – изменение цвета при повороте кристалла относительно источника света – от красно-оранжевого до фиолетового. Но у меня вообще исключительный экземпляр. Вот я вам рассказывал про трапиче-изумруд. Здесь же трапиче-пеццоттаит, у него тоже видна разница в цвете по секторам роста. Только у трапиче-изумруда из центра идут лучи черные, а у трапиче-пеццоттаита – белые. Одна беда – в вашем случае он, думаю, не очень интересен. Чистых образцов, пригодных для огранки, больше одного карата не бывает. Да и те обязательно с какими-то включениями.

Петр Семенович все выкладывал и выкладывал на стол коробочки. Рассказывал о каждом камушке настолько мельчайшие подробности, что уже после получаса прослушивания такой детальной информации у Киры в голове образовалась чудовищная каша из названий минералов и специфических терминов. Девушка украдкой взглянула на брата. Тот, развалившись в кресле, казался умиротворенным и почти счастливым. Наука о камнях нравилась ему все больше. Сестра искренне порадовалась своей предусмотрительности. Она не стала сразу рассказывать Кириллу, что прослушивание лекции – не единственное, что от него требуется. На самом деле, план ее был коварен. Встреча со старым геологом являлась только погружением в тему, за которой должен последовать визит к Полубоярову со всеми камушками, которые им будут предоставлены во временное пользование. Если бы Самойлова изначально просветила родственника о том, кто такой Иван Дмитриевич, и намечающемся мероприятии с его участием, то, вероятнее всего, Кирилл тут же выдвинул какую-нибудь версию, в которую Полубояров не вписывался бы ни при каком раскладе. И отказался бы ехать к геологу наотрез.

Перебивать и расстраивать Трапезникова не хотелось, да и было как-то неудобно. «Оборвать его – все равно что отнять у ребенка конфету. Пусть уж споет всю песню до конца», – философски решила Кира. Чувствовалось, что коллекционер только в самом начале увлекательного повествования. И она поудобнее устроилась рядом на стуле. Но тут пришла помощь откуда не ждали. В комнату заглянула жена хозяина и поинтересовалась:

– Петя, ты к врачу собираешься? Еще месяц назад записывался.

– Пойду-пойду, – махнул в ее сторону Петр Семенович увесистым сподуменом, который только что извлек из коробки.

– Ты хочешь умереть раньше, чем врач скажет, когда это произойдет? – решила уточнить супруга, понимая, что визит к доктору снова откладывается.

Не дожидаясь момента, когда Трапезников вступит в жаркую полемику со своей дражайшей половиной, Кира резко вскочила и стала извиняться, что отняла столько времени. К счастью, брат правильно оценил ситуацию и тут же присоединился к хору. Старому геологу под натиском общественности ничего не оставалось делать, как наступить на горло собственной песне. Он со вздохом поднялся и стал укладывать отобранные образцы в отдельную коробку, сопровождая действия наставлениями, в какой последовательности их показывать и что при этом говорить.

– Интересно, откуда у твоего геолога столько денег, чтобы собрать такую коллекцию? – поинтересовался Кирилл на обратном пути.

– Не знала, что ты стал любителем копаться у других в карманах, – с удивлением вскинула брови сестра.

– Зюзя, я никогда подобными делами не грешил. Просто что-то перестал понимать в этой жизни. Нас, похоже, окружают одни подпольные миллионеры.

– Ты кого имеешь в виду?

– Для начала Златкиса. До сих пор не могу прийти в себя от его дома. Нет, конечно, я видел особняки и виллы, и даже продавал их. Но с подобным сталкиваюсь впервые. Ну ладно он. А этот твой Трапезников? По виду и не скажешь. Живет в обычной квартире и выглядит, как среднестатистический пенсионер. А в коробке мы сейчас везем, небось, камней на миллион. И, заметь, не рублей. – Для убедительности молодой человек слегка тряхнул коробку.

– Ты это… Поосторожнее. Не дай бог разобьешь. А тебе их еще Полубоярову показывать.

– А это еще что за новый персонаж?

– Судя по всему, человек, поставлявший сырье для огранки. И бумага в комнате Андрея, вероятно, принадлежит ему. Но это только предположение. Нам надо выяснить, гранит он сейчас камушки только для личного пользования или процесс носит коммерческий характер.

– Так, с ним все понятно. Но почему на встречу должен ехать я?

– Потому что Бойко я уже сказала, что у меня есть знакомый, который хочет продать коллекцию после смерти отца.

– Ясно. Звоню Кузьмичу.

– Пожаловаться? Тогда уж сразу маме.

– Нет. Сообщить, что я нашел ему занятие.

– Кузьмич для этих целей не годится. Он не сможет из себя изобразить раздолбая, распродающего родительское добро.

– А я, значит, смогу? То есть ты хочешь сказать, что я произвожу впечатление человека, неспособного заработать себе на жизнь и проматывающего наследство на непотребных девок и покатайки в Турцию?

– Не производишь, но при желании в состоянии.

– Спасибо за доверие. А может, ты сама сгоняешь и изобразишь из себя бедную родственницу?

– Не получится. Я уже сказала Михаилу Александровичу, что это мой приятель. Странно будет выглядеть, если заявлюсь я.

– Зюзя, я подписывался на лекцию о минералах. Готов был сидеть смирно и делать умное лицо. Даже на чай с пряниками согласен. Но тащиться через весь город и изображать из себя придурка непонятно зачем я категорически отказываюсь!

– Ладно. Последний аргумент. Перед выходом из дома Оля звонила.

– И что? Тоже просила, чтобы я с ящиком камней изобразил из себя коробейника?

– Нет, ее опять к следователю вызвали.

– Вот! – Брат многозначительно поднял палец. – Я же говорил, что это она решила от матушки избавиться. Следователь не дурак, сразу все понял.

– Прекрати ерничать. Там правда все плохо. Следователь, или кто там этим занимается, сделал поквартирный обход, расспросил соседей: может, кто-то что-то слышал или видел. И они заявили, что в день, когда Андрея увезли в больницу, слышали из квартиры крики.