Чтение онлайн

– Все, не дергайся. Я подумаю над этим. Если что-то путное в голову придет, позвоню. Ну и по поводу адвоката тоже.

Обрывать подругу на полуслове было некрасиво, но защитник был важнее любой коробки. Да и впереди ждал насыщенный день. Требовалось беречь силы.

Брат откликнулся на звонок сразу, хотя чувствовалось, что его только что подняли с постели. Новость, что Оле требуется адвокат, быстро привела его в рабочее состояние. В ответ на вопрос, есть ли на примете хороший, брат задумался. Самойловой даже показалось, что в трубку слышно, как процессор в голове у Кирилла лопатит информацию. Молчание длилось долго, минут пять, не меньше. Но результат оказался отрицательным: среди его друзей законники не водились вовсе.

Еще жила надежда, что чем-то порадует Кузьмич. Но приятель к телефону не подошел, хотя гудки шли до отсечки. Кира отложила трубку и уткнулась в экран ноутбука. Ей очень хотелось отретушировать все фотографии, но на это потребовалась бы вечность. Если делать все как надо, снимками заказчики будут любоваться уже вместе со своими детьми. С другой стороны, совсем уж без ретуши никак. Не комильфо. Разрываясь между профессионализмом и здравым смыслом, Самойлова решила отдать все как есть и приготовилась к тяжелому разговору. Даже морально созрела к отказу выплатить ей гонорар.

Не успела она скопировать весь архив с компа на флешку, как позвонил свежеиспеченный муж:

– Добрый день! Вы сегодня привезете нам фотографии?

– Добрый! Да, конечно. Как договаривались. Правда, я еще не все снимки обработала, слишком много в последнее время навалилось заказов. Почти не бываю дома, – вдохновенно начала врать она, параллельно пролистывая фотографии и проверяя еще раз, удалила ли все неудачные кадры, – но если дадите время…

– Нет-нет, не надо. Отдайте все снимки как есть. Мы сами выберем хорошие.

– Как хотите, только их там очень много, более трехсот.

– Вот и отлично! – обрадовался заказчик.

Забрезжила надежда первый раз в жизни получить свои кровно заработанные. Мозг встретил ее выбросом эндорфинов, настроение рефлекторно отреагировало подъемом. Со скоростью печатного станка Кира еще раз прошлась по снимкам. Так, на всякий случай. Оказалось, штук двадцать из них молодожены могут вполне спокойно показывать друзьям и знакомым, не краснея и не пряча глаза. Выдернув флешку из ноутбука и бросив ее в сумку, Самойлова стала переодеваться. Можно было бы поступить, как ее коллеги, – просто получить гонорар и выложить архив в облако. Но хотелось вручить самой и послушать, что скажут. Попахивало это каким-то скрытым мазохизмом, но Кира не могла себе отказать.

Ехать пришлось на другую квартиру, где теперь жили молодожены. Но, как и в первый раз, на пороге девушку встретили все те же монументальные кариатиды – мама и тетя теперь уже жены. Похоже, без их активного участия не проходило ни одно мероприятие. Кира взглянула на них и сразу поняла, какой будет первый вопрос.

– Дедушка наш хорошо получился? – озабоченно спросила мамаша.

Видимо, старшее поколение этот вопрос интересовал намного больше, чем воспоминания о торжественном событии.

Хотя, с другой стороны, их можно было понять: свадьба могла быть и не последней, а вот увековечить престарелого родственника требовалось безотлагательно. Правда, по боевому задору, с которым тот нес вахту у дверей в день мероприятия, трудно было предположить, что дедуля в ближайшее время собирается к праотцам.

– Конечно! – уверенно соврала фотограф. Критично посмотреть снимки дедули у нее просто не было времени.

– Тапочки надевайте! – завопил выскочивший из туалета дедушка и занял исходную позицию у двери.

Пройдя на кухню, гостья на секунду зажмурилась. Помещение сверкало и переливалось сочными цветами полицейской мигалки – оранжевые фасады, ядовито-синие стекла в шкафах, хрустальные ручки в виде ограненных шаров размером с кулак. От буйства красок рябило в глазах, а к горлу подкатывал тошнотворный комок. У идейного вдохновителя этого безумства явно в голове смешались понятия «ярко» и «красиво». Тут же возникла мысль отказаться от гонорара, чтобы только этого не видеть. Борясь с искушением бежать, Кира села за обеденный стол так, чтобы не упираться глазами в это варварское великолепие.

– Красиво, правда? – спросила с гордостью молодая супруга, неправильно истолковав оцепенение гостьи.

– Очень, – выдавила из себя Самойлова, постаравшись придать голосу убедительности.

В этот момент Кира перевела взгляд на супруга. Он явно не разделял концепции отказа от гармонии в угоду зрелищности, но высказываться открыто пока остерегался. В присутствии тещи и ее сестры, во всяком случае. Все же весовые категории были не равны. Молчаливая солидарность придала гостье сил, чтобы продолжить конструктивный диалог.

– Чайку? – засуетилась, насколько ей позволяла комплекция, одна из кариатид, протиснувшись на кухню.

– Нет, спасибо, – отрицательно качнула головой Самойлова и поставила сумку на колени, чтобы достать ноутбук. – Давайте быстро просмотрим фотографии. Если вы всем останетесь довольны, то рассчитаетесь со мной, и я отдам вам флешку.

– Не надо, – ответил свежеиспеченный муж и протянул деньги. – Давайте флешку.

– Погоди, Севочка, давай сначала посмотрим, – запротестовала теща.

– Нет! – отрезал зять, и та затихла.

«Ого! – подумала гостья. – Вот тебе и „увядший сельдерей“. Оказывается, в мальчике что-то есть!» Она не стала развивать тему и постаралась побыстрее ретироваться, пока семейство увлеченно обсуждало фотогеничность престарелого родственника. Дедушка принимал в конкурсе на лучшую собственную фотографию активное участие. Догадывался ли он о дальнейшей судьбе этих снимков, осталось за кадром.

По плану после общения с чужими родственниками предстояла встреча со своими. То есть с мамой. Что по силе эмоционального воздействия было сопоставимо с одновременной сдачей четырех госэкзаменов. Женщина тяжело страдала от дефицита общения, отчего беседы с ней всегда принимали форму красноречивого монолога с элементами зацикливания. Периодически дочь намекала, что историю в мельчайших подробностях уже слышит в седьмой раз за последние два часа. В такие моменты родительница смертельно оскорблялась и заходила с тузов. «Я знаю, – говорила она трагическим голосом, – ты меня ненавидишь и хочешь сдать в дом престарелых». Прием работал безотказно, и после краткого выяснения отношений история рассказывалась в восьмой раз. За последнюю неделю у Самойловой было четыре таких содержательных беседы. Пришло осознание, что проще приехать, чем выдержать подобную пытку еще раз.

У подъезда Киру ждала не только мама. Рядом в образе операционной сестры стояла соседка и держала в руках большой флакон с лекарством и несколько одноразовых шприцев.

– Где собака? – деловито поинтересовалась дочь, оглядываясь по сторонам.

– Там, – неопределенно махнула куда-то в сторону мама и на всякий случай отвела взгляд, чтобы скрыть неловкость.

– Кирочка, ты, пожалуйста, к ней медленно подходи и ласково говори, чтобы не напугать, – засуетилась соседка, тоже опустив глаза.