Чтение онлайн

Следующие дни были слишком похожи один на другой.

Подъем в шесть. Умывание ледяной водой. Утренняя практика в тренировочном зале апартаментов – сорок минут, пока Вирр поглощал принесенный слугой стейк. Прогулка с Вирром до лесопарка. Возвращение в общежитие, завтрак в столовой. Потом – главный корпус.

Лекций было много. Магия, прикладная и теоретическая, теория Духа, практические занятия на арене с уже более системными спаррингами, отработками приемов и прочим. Так как Академия была предназначена для подготовки боевых магов и офицеров имперской армии, этим занятиям уделялось где-то три пятых всего времени учебы.

Оставшиеся две пятых отводились на общие дисциплины.

Математику вел Сергей Павлович – полный, с длинными пальцами, любивший исписывать всю доску и не оборачиваться к классу. И на первой же лекции я понял, что попал.

Даже того, что изучал самостоятельно в Мильске, было едва-едва достаточно, чтобы хоть что-то понимать на занятиях. Но реально вникать в смысл происходящего было куда сложнее.

Я сидел, записывал, понимал через раз и уходил с лекции с чувством, что у меня вот-вот взорвется голова. Хорошо хоть я оказался не один такой, так что задавать вопросы можно было не только мне. У половины дворянских детей тоже с математикой было плохо. По крайней мере, с такой, что преподавал Сергей Павлович.

Русский и литература – здесь шло проще. Евдокия Тимофеевна, строгая, с прямой спиной и длинной косой, требовала грамотности. У меня ее, конечно, недоставало, но вечера за книгами не прошли впустую, и процентов семьдесят правил я угадывал чисто благодаря начитанности.

Правда, в плане знания классической литературы тоже жестко проседал. Из того списка, что нужно было знать и иметь возможность обсуждать, я читал хорошо если каждую пятую, а скорее – каждую десятую книгу.

Физику и астрономию преподавал Леонид Кириллович. Худой, нервный, с прыгающим голосом, явно искренне влюбленный в свой предмет. И вот на его занятия я шел с четким пониманием: мне конец.

То, что он говорил про силу и ее разложение, про инерцию, про орбиты, про расстояния до звезд, – я не знал даже приблизительно. Это было, конечно, невероятно интересно, но слишком много и слишком быстро.

Биологию и анатомию вел совсем старенький дедок, при этом неожиданно бывший Магом Пятого Круга, как и ректор – Петр Петрович. Здесь я чувствовал себя наиболее расслабленно.

Хотя я не знал большей части названий костей, мышц, органов растений и животных, благодаря личному опыту (в том числе и такому, когда я топором разрубал кого-то напополам или мучился животом от того, что съел какую-то не ту травку) общее понимание предметов у меня было хорошее. Оставалось только соотнести то, что мне известно, с теоретической базой.

Наконец, последним из общих предметов была история, и вел ее мой знакомый – Евгений Игоревич.

Его я увидел утром третьего дня, когда он вошел в лекторий в старомодной, чуть запыленной мантии, с растрепанными волосами и той же рассеянной полуулыбкой, с какой в вагоне-ресторане поезда объяснял мне про гербы имперских родов. Увидев меня в первом ряду, он на секунду задержал взгляд, моргнул, едва заметно улыбнулся и тут же повернулся к кафедре как ни в чем не бывало.

На лекции он был тем же самым. Начинал тему, сбивался на отступление про какого-нибудь мага, потом вспоминал, что собирался рассказывать про войну с Великой Степью, уходил на полстраницы про войну, от войны – к портретной манере одного забытого живописца имперского двора, от живописца – к архитектуре второй столицы.

Я сначала пытался вести записи построчно и бросил к середине лекции. Стал просто слушать и делать пометки, когда попадались какие-то имена или даты. Оказалось – так было куда ценнее. В его путаных отступлениях лежало больше живого, чем в стройных главах из учебника, и кое-что из того, что он бормотал себе в усы, явно в учебник никогда не попадет.

После двух лекций прямо в лектории подавался обед. После лекций я шел либо в библиотеку, либо в свои комнаты, в тренировочный зал.

Перед сном забирал из лесопарка Вирра. Конечно, можно было бы оставлять его и на ночь – лесники были бы совершенно не против. Но во-первых, в будущем я наверняка буду куда чаще брать его с собой на люди, и ему нужно больше привыкать к человеческому миру, а во-вторых, хотя это и было немного эгоистично, когда он сопел в соседней комнате, мне куда лучше спалось.

Потом короткая ночь, и все по кругу.

«Открытый огонь» мне передали на третий день вечером, и я тут же погрузился в чтение.

Руководство состояло из двух разделов. Первый – перестройка тонкого рисунка Вен Духа под работу с огнем и конкретно с этим руководством.

Для меня это было бесполезно. А вот второй раздел касался уже управления открытым пламенем. Объем, форма, стабилизация, переход между формами.

Здесь многое тоже было завязано на Венах и Сердце. Но все-таки около половины второго раздела не было напрямую связано с путем Мага, описывая исключительно то, как ведет себя Дух, превращенный в пламя. И вот это уже вполне можно попробовать.

Алое пламя вспыхнуло на ладони. Я начал с самого простого: удержать ровный шар определенного диаметра в течение минуты. Сначала так, как я сам это умел, а потом так, как это описывалось в книге.

Результаты были обнадеживающими.

Не то, чтобы стало легче или проще, скорее даже, наоборот: концентрации на метод из книги требовалось больше при том же расходе энергии. Но по методу руководства пламя в ладони перестало чуть колебаться на периферии и сформировало четкий шар, в котором, только если присмотреться, можно было определить пламя.

Я просидел часа два, тестируя разные методики из руководства. Вывод был однозначный: хотя по методам «Открытого огня» манипуляции пламенем менее интуитивны, и потому требуют больше внимания, повышение эффективности того более чем стоило.

Со временем, когда приемы руководства войдут в привычку и я перестану каждый раз думать о том, что делаю, при тех же вводных мое пламя станет раза в полтора-два сильнее, что, вообще-то, ничего себе какое повышение.

Маленькое открытие. Но для меня – на годы вперед.

Закрыв книгу, убрал ее в кабинет, принял душ и лег спать.

После последней лекции следующего дня шел по аллее к общежитию, когда меня нагнали шаги.

– Червин, Александр.

Я обернулся.

Это был один из тех двух Магов, что отводили меня к ректору. Только сегодня в нем что-то было иначе: в глазах чуть меньше напряжения, в линии плеч – чуть больше расслабленности. И голос теперь был другой. Не корректно-служебный. Почти приветливый.

– Ректор приглашает вас к себе, – сказал он. – Как и договаривались.

Коротко наклонил голову.

– Иду.

Тот же путь. Вестибюль, угловая дверь, лифт, пятнадцатый этаж. Коридор с портретами, ковровой дорожкой и двойными дверями в конце.

Маг постучал.

– Войдите, – донесся тот же мягкий голос.

В этот раз в кабинете был только ректор. На столе перед ним лежала раскрытая папка с документами и стоял чайник на маленькой подставке с огоньком снизу.

– Проходите, Червин. Садитесь.

Я сел в то же кресло, что и в прошлый раз.