Чтение онлайн

Она секунду смотрела так, будто ждала еще какого-нибудь «если получится» или «если не будет занятий». Не дождалась.

– Давай, – ответила быстро. – Где?

– У Северных ворот академии, в полдень. Оттуда вроде как экипажи рейсовые в город ходят.

– Хорошо, в полдень, у Северных.

– Договорились.

Она шагнула мимо, но у самого моего плеча чуть задержалась, скосив глаза.

– Ты хорошо выглядишь, Саша.

– Ты тоже.

Она хмыкнула – коротко, по-девчачьи, – и ушла в свой коридор, не оборачиваясь.

Я смотрел ей в спину секунду. Потом повернулся и пошел дальше.

Еще один кусок старой жизни.

Остаток первой большой учебной недели пролетел быстро.

Лекции шли своим чередом. Я догонял по математике. У Якова с цифрами оказалось лучше, чем я ожидал, и он по вечерам коротко объяснял мне то, что Сергей Павлович не успевал развернуть на доске.

За это я дважды разбирал с ним прикладную магию, с которой у него в голове не складывалось так быстро.

Технику я закреплял по часу в тренировочном зале каждый вечер – с книгой и пламенем. Второй раздел «Открытого огня» потихоньку ложился в тело. На пятый вечер я перевел шар в полноценный веер «малого фронта» и удержал секунд десять. Для первокурсника с такой техникой, наверное, ниже среднего. Для меня – отлично.

Наталья вела свои старостинские дела с той же каменной деловитостью, с какой все остальное. На выступлении Георгия я за ней наблюдал: никаких родственных эмоций – ровное внимание, такое же, как у всех. Большой род, боковые ветви, своя политика.

Юрий продолжал молчать, но уже не так демонстративно. Просто делал вид, что меня не существует. Я был почти уверен, что это он на меня донес, и, похоже, за ошибку ему знатно попало.

Катерина тоже со мной особо не общалась. Но тут скорее из-за данного ею еще в экипаже по дороге с экзамена обещания. То, что заняла такое низкое место в классе, ее явно очень разозлило и замотивировало, так что она тратила все время на учебу, не отвлекаясь ни на что иное.

Я поближе познакомился еще с несколькими ребятами, но, кроме Якова, никто из А класса не горел желанием общаться со мной достаточно близко. Я не настаивал. У меня тоже было чем заняться.

Выходные наступили. У ворот охрана просто посмотрела на жетон и открыла ворота. Створки бесшумно разошлись. В учебную неделю для выхода в город требовался пропуск, но в выходные можно было хоть сутками не возвращаться.

Я был в повседневной форме, без эполет и парадных знаков. Только «1|А» на плече – даже жетон снял. Чем меньше бросался в городе в глаза, тем лучше. А форма академии, хотя и была приметной, без опознавательных знаков мало отличалась от просто пошитой по военному стилю.

Вирра оставил в лесопарке. У него там уже были свои тропы и, похоже, собственный лесничий с сухим мясом в кармане. В центр Вязьмы ему соваться было незачем, тем более что я шел исключительно по «личным» делам.

До центра доехал на рейсовом экипаже, а дальше пошел пешком. Чем больше буду ходить ногами, тем лучше узнаю город. И очень быстро я понял один простой факт.

Вязьма была огромна.

Она тянулась в стороны так, что с любого перекрестка не видно было ни конца, ни края. Дома в четыре, пять, шесть этажей, с гранитными цоколями, лепниной, витринами, с латунными ручками на дубовых дверях.

Между многими домами – крытые переходы на уровне третьих и пятых этажей, обнесенные коваными перилами. На площадях, на высоких постаментах – статуи. Имперские маршалы. Великие Маги. Один раз – император, узнаваемый по короне на голове.

По мостовой катились экипажи. Конных я насчитал что-то около двадцати штук за все время прогулки. В основном встречались духовные. Они ехали мимо с низким гулом, оставляя за собой запах нагретого металла.

Прохожие были очень разные. Офицеры в форме. Дамы в дорогих платьях. Купцы с охраной. Мелкие чиновники в сюртуках. Рабочие, идущие с ночной смены. Гимназисты – в собственной форме, не нашей. Я шел и считал: шесть разных форм в одном квартале.

Вязьма меня уже не душила, как в первую ночь, когда я сюда приехал. Но и своей не стала. Мы с ней присматривались друг к другу – внимательно, пока без выводов.

Имперский банк занимал почти целый квартал.

Здание стояло глыбой из серого гранита – низкое по этажам, но широкое, с тяжелой крышей, с колоннами у входа, с гербом империи над порталом. На гранитных ступенях стояла пара охранников в темной форме, с короткими мечами и жетонами на груди. Не для красоты – по стойке было видно.

Я поднялся по ступеням. Один из охранников скользнул взглядом по форме с «1|А» и ничего не сказал.

Внутри оказался высокий зал с мраморным полом, рядом стоек за латунными решетками. За каждой сидел клерк. Над стойками – латунные таблички: «Индивидуальные счета», «Корпоративные счета», «Вклады», «Индивидуальные ячейки». Гул голосов звучал приглушенно, будто сверху кто-то накрыл его тяжелым ковром. Так, наверное, и должно было быть в банке.

Я подошел к стойке «Индивидуальные ячейки». У нее как раз никого не было.

За стойкой сидел худой мужчина лет сорока, в идеально белой рубашке, черном галстуке и в тонких очках в латунной оправе. Он поднял голову, увидел мой жетон.

– Чем могу быть полезен, студент?

– Доступ к ячейке, – сказал я ровно. – Ячейка оформлена не на мое имя. На имя Федора Семеновича Ясенева.

Он задержал на мне взгляд на долю секунды, не больше. Потом взял перо, открыл журнал.

– Тогда слушаю пароль.

Я произнес медленно, по слову – так, как заучил когда-то в кабинете Червина:

– Семь старых синих столяров спрятали самогон, суки.

Перо секунду висело над страницей. Думаю, он смеялся про себя. Потом моргнул, поправил очки, записал пароль. Потом достал небольшую бумажку и написал еще раз. Затем постучал по дверце своей конторки. Вскоре она открылась, и прибежал мальчик-служка.

Клерк передал ему бумажку, мальчишка убежал.

– Подождите, пожалуйста.

Через несколько минут служка вернулся не один.

Рядом шел мужчина постарше клерка – ближе к пятидесяти, тяжелый, с крупным лицом и короткой седой бородой. На нем был черный мундир банка с серебряной нашивкой на воротнике. Он подошел к стойке, посмотрел на меня спокойно, без лишнего любопытства.