Чтение онлайн

Однако, когда в дело вступала стихийная магия, масштаб сразу становился на порядок более наглядным. Водные лезвия, хлысты, барьеры и пули, пролетающие мимо меня и блокируемые наблюдающими за боем ребятами, даже при том, что стихийная магия была лишь вспомогательной к физическому усилению, вполне способны косить обычных людей десятками.

При этом наблюдатели вообще не испытывали по этому поводу каких-либо проблем, продолжая комментировать бой и шутить. Возможно, будь это настоящее сражение насмерть и используй мой противник максимум своих возможностей, некоторым в толпе и пришлось бы несладко. Но сейчас все-таки цели были совершенно иными, и справляться с его магией могли все.

Я – тем более. Когда мне показалось, что уже достаточно промок, я резко сократил дистанцию, воспользовавшись слепым пятном, которое он сам же себе и создал водной завесой, перехватил его за рукав, развернул и аккуратно положил на брусчатку лицом вверх.

Он лежал секунды три, моргая, потом коротко рассмеялся.

– Ладно. Сдаюсь.

Я отпустил.

– Спасибо.

– Тебе спасибо.

Снова хлопки – уже громче.

На этот раз я не стал уходить с арены, только использовал пламя, которое благодаря «Открытому огню» уже мог совершенно свободно контролировать при малых затратах энергии, чтобы высушить промокшую форму прямо на теле.

Третий вызов пришел сразу – парень аж с четвертого курса, но из Б. Тоже пиковое Сердце, плечистый, с шеей борца. Он не использовал физическое усиление, но вместо этого покрывал свое тело слоем дерева примерно с тем же эффектом.

Для того чтобы сохранить старшекурснику лицо, я пропустил один тяжелый удар по плечу – Кости спокойно держали – и сразу перевел его в захват, прокрутил и опрокинул.

После небольшого урока, что мне преподал Илья еще на экзаменах в Шуйске, я начал все больше и больше приобщаться к борьбе и, сражаясь голыми руками, теперь уже почти не вспоминал про ударные техники. Тем более когда задачей было просто показать свое превосходство.

Правда, это все-таки было скорее в виде «хобби». Я четко понимал про самого себя: если запахнет жареным и мне придется драться всерьез, борьба будет очень быстро забыта.

Четвертый противник. Со второго курса, высокий, тонкий и какой-то почти по-женски изящный, специализирующийся на магии льда. Ради эксперимента попробовал противопоставить его льду свой алый огонь. Результат был предсказуем. Пламя не выдержало даже секунды: потухло, задавленное превосходящей энергией и техникой. Впрочем, победить мне это не помешало.

Пятый. Третий курс: наоборот, максимально брутальный, с уже кустистой бородой до середины груди и налысо бритый. Оказался борцом и сразу попробовал отвечать на мои захваты своими.

Я не стал пытаться прыгнуть выше головы, сражаясь на его поле, так что, когда он в очередной раз пошел на сближение, отскочил слегка назад, уходя от захвата колен, и параллельно нанес быстрый прямой удар правой, выстегнув его прямо в подбородок поверх широко расставленных рук.

Его на секунду выключило, а когда он пришел в себя, то долго не мог понять, что именно произошло. Кому-то из зрителей даже пришлось ему объяснять, как именно он проиграл.

Где-то после четвертого боя я поймал себя на том, что улыбаюсь.

Слегка, уголком рта. Слишком давно уже не испытывал такого простого удовольствия. Мне не надо было никому ничего доказывать, не надо было ничего отстаивать или за что-то сражаться. Просто дружеские стычки – без обид, без ожидания мести.

Вокруг люди, которые тебе хлопают; в воздухе пахнет жареным мясом с фуршета и осенней прохладой, играет бойкая мелодия.

Я даже сам не сразу понял, что это и есть «отдых» в той форме, в какой он мне сейчас был так нужен. Решив отдохнуть и дать подраться другим, ушел с арены к фуршету, поел немного и на этот раз без стеснения и лишних мыслей налил себе полную чашку вина.

Где-то через минут пятнадцать меня снова вызвали, и уже мне пришлось извиняться и отставлять чашку, чтобы выйти на арену.

Толпа изменилась.

После еще трех моих боев толпа вокруг арены стала плотнее. К фуршету теперь почти никто не отходил – наоборот, оттуда подтягивались. По периметру стояли уже плотным двойным кольцом. Мне свистели, кто-то одобрительно гудел. Я услышал от одной группы короткое: «Это кто такой?» – «Первый, говорят. Червин». – «Первый? Да брось!» – «Точно тебе говорю, первый А».

Девушки за их фуршетным столом на меня тоже поглядывали. Я замечал эти взгляды и, чего уж там, искренне ими наслаждался. Одна из старшекурсниц что-то шептала подруге, кивая в мою сторону; та кивала в ответ и улыбалась. Лена, та самая, которая утром приходила меня звать, идя вдоль арены, мельком улыбнулась мне и пошла дальше.

К девятому бою я обнаружил, что я единственный первокурсник, кто остался на ногах.

Яков – я перехватил его взгляд – стоял с чашкой и улыбался. Он тоже выходил, пока у меня был перерыв, и победил дважды, но потом все-таки проиграл – уже не помню кому.

После очередной своей победы я отошел чуть в сторону, перевел дыхание и поднял руку, показывая, что готов еще драться, но никто не вышел. Я постоял секунду, две, пять. Никого.

Похоже, уже никто из тех, кто был на Сердце, не хотел со мной встречаться, заведомо зная, что проиграет.

От этого, кстати, было вдвойне показательно и удивительно то, что я сам до сих пор не мог даже близко гарантировать своей победы над Натальей Железной, которая как бы тоже была первокурсницей.

Я уже перерос уровень пикового Сердца и мог, даже не доводя себя до истощения, справляться с такими противниками один за другим. Но она была не слабее, а то и сильнее этого.

Разумеется, среди присутствующих были и Круги. Но для них драться с первокурсником на Сердце было не по статусу, и все вокруг это понимали. Традиционно Сердца могли вызывать Круги для «получения опыта от старших». Но вот наоборот – нет.

Пауза тянулась.

Музыка заиграла чуть громче – ансамбль перешел на мелодию пободрее. На другой стороне арены девушка с третьего курса как раз заканчивала свое выступление: она что-то делала с водой, поднимая ее из стоявшей на брусчатке широкой плошки тонкими нитями, переплетая в воздухе в живую сетку. Жюри одобрительно кивало.

Я стоял посреди арены, переводил дыхание и думал, что, кажется, на этом для меня боевая часть вечера подходит к концу. Уже собирался развернуться и пойти к фуршету, уступая арену остальным, когда из толпы у дальнего края арены отделился один человек.

Он шел не торопясь, уверенно. Среднего роста, плотный, с коротко стриженными светлыми волосами. На плече – «3|А». Подошел ко мне, протянул руку, демонстрируя намерение пригласить меня на бой, и громко сказал – не мне, а толпе:

– У меня уже Первый Круг. Марк Железный, третий курс.