Чтение онлайн

Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Не от страха.

— Это тоже часть подготовки к защите?

— Самая важная часть. Ты должна привыкнуть к тому, что на тебя смотрят. Оценивают. Желают. И не терять при этом нити выступления.

— Ты просто ищешь повод.

— Я никогда не ищу поводов, Маслова. Я их создаю.

Вечером «репетиция» состоялась. Он усадил меня в кресло в своей спальне, а сам сел напротив — в одних пижамных штанах, с бокалом виски в руке.

— Начинай, — скомандовал он. — Вступительная речь. С начала.

Я начала. Он слушал, не перебивая, но его взгляд скользил по моему телу — по шее, по плечам, по коленям, выглядывавшим из-под короткого домашнего платья. Я сбилась на третьем предложении.

— Плохо, — констатировал он. — Снимай платье.

— Что?

— Ты должна научиться говорить, даже когда чувствуешь себя уязвимой. Раздевайся. Это приказ.

Я колебалась. Он ждал, поигрывая желваками. В его глазах не было насмешки — только сосредоточенность. Это действительно была тренировка. Извращённая, в его стиле, но тренировка.

Я стянула платье через голову, оставшись в белье. Прохладный воздух коснулся кожи, и я покрылась мурашками.

— Продолжай.

Я продолжила. Теперь голос дрожал сильнее, но я старалась не обращать внимания на его взгляд, который стал более тяжёлым, более голодным.

— Стоп, — прервал он. — Бюстгальтер.

Я расстегнула застёжку, и тонкое кружево упало на пол. Он смотрел на мою грудь, и я видела, как его дыхание участилось.

— Дальше.

Я говорила о регрессионном анализе, о коэффициентах, о статистической значимости, пока его глаза пожирали меня. И где-то на середине доклада я поняла, что больше не нервничаю. Его взгляд больше не смущал — он возбуждал. И я использовала это возбуждение, вкладывая его в голос, делая доклад живым, страстным.

— Достаточно, — сказал он. — Иди сюда.

Я подошла. Он притянул меня к себе на колени, и я почувствовала, как сильно он возбуждён. Его руки скользнули по моей обнажённой спине, прижимая ближе.

— Ты справилась, — прошептал он мне в губы. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу прямо сейчас.

— Так возьми, — выдохнула я.

Он не стал ждать. Взял меня прямо в кресле — жадно, глубоко, с той самой собственнической страстью, от которой у меня кружилась голова. Его стоны смешивались с моими, и где-то на грани сознания я подумала: «Если защита пройдёт хотя бы вполовину так же хорошо, как эта репетиция, я получу красный диплом».

Позже, когда мы лежали обессиленные на сбитых простынях, он сказал:

— Ещё три дня. Три дня до защиты. Я сделаю из тебя оружие, Маслова. Ты войдёшь в ту аудиторию и порвёшь их всех.

— А ты будешь сидеть в зале и расстёгивать пуговицы?

— Нет. — Он повернул голову и посмотрел на меня серьёзно. — Я буду сидеть и гордиться.

Я рассмеялась, утыкаясь в его плечо.

— Замётано, профессор.

День защиты

Утро дня защиты началось с катастрофы. Я стояла перед зеркалом в своей комнате (Берг настоял, чтобы накануне я спала отдельно — «для концентрации») и смотрела на своё отражение с ужасом. На подбородке, прямо по центру, красовался прыщ. Огромный, красный, вулканический.

— Нет! — простонала я. — Только не сегодня!

В дверь постучали. Вошёл Берг — уже при полном параде: тёмно-синий костюм, галстук в тон, запонки с ониксом. Он выглядел так, будто собирался не на студенческую защиту, а на вручение Нобелевской премии.

— Ты готова? — спросил он и осёкся, увидев моё лицо. — Что случилось?

— Прыщ! — я ткнула пальцем в подбородок. — Огромный! Я не могу идти!

Он подошёл ближе, взял меня за подбородок, повернул к свету. Изучал с серьёзностью хирурга перед операцией.

— Действительно, выдающийся экземпляр, — констатировал он. — Яркий, заметный. Отличная работа твоего организма.

— Это не смешно!

— А я и не смеюсь. — Он отпустил мой подбородок и достал из кармана маленький тюбик. — Держи. Корректор. Замажет.

— У тебя есть корректор? — я уставилась на него. — Ты носишь с собой косметику?

— Я ношу с собой всё, что может понадобиться. Это называется предусмотрительность. Давай, наноси. У нас сорок минут.

Я замазала прыщ, нанесла минимум макияжа (Берг стоял рядом и комментировал: «Больше туши, глаза должны быть выразительными. Нет, не так много, ты не на дискотеку идешь»), надела строгое чёрное платье, которое он купил мне накануне. Посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела не серая мышка Маслова, а уверенная молодая женщина. Почти.

— Ты готова, — сказал он, кладя руки мне на плечи. — Ты знаешь материал. Ты знаешь ответы на все возможные вопросы. Ты проходила через худшее. Это просто формальность.

— А если я всё забуду?

— Тогда я встану и начну раздеваться. Это вернёт тебя в чувство.

Я рассмеялась, и напряжение немного отпустило.

— Ты обещал не раздеваться.

— Я соврал. Пошли.

В аудитории было душно, несмотря на открытые окна. Комиссия — пять человек, включая Круглова и ту самую женщину с жемчугом. В заднем ряду сидели несколько однокурсников и… Паша. Он помахал мне рукой, и я улыбнулась в ответ, тут же почувствовав, как взгляд Берга, сидевшего в первом ряду с краю, прожигает во мне дыру. Ревнует. Даже сейчас.

Я встала за кафедру. Вдох. Выдох. Начала.

Слова лились ровно, уверенно. Я рассказывала о Канемане и Тверски, о ловушках мышления, о «трагедии общих ресурсов», об «Инвесторе Б», который потерял состояние из-за самоуверенности. Я видела, как Круглов одобрительно кивает, как женщина-декан что-то записывает, как Берг смотрит на меня — не раздеваясь, но с такой гордостью в глазах, что у меня перехватывало дыхание.

Вопросы посыпались после доклада. Один из профессоров спросил про ограничения моего исследования. Другой — про применимость выводов к реальной практике. Я отвечала, не запинаясь, и с каждым ответом чувствовала, как внутри растёт что-то новое. Уверенность. Сила. То, что он взращивал во мне все эти недели.

— Благодарю вас, Марина, — сказал председатель комиссии, когда вопросы иссякли. — Комиссия удалится на совещание. Результаты объявят через час.

Я вышла в коридор на ватных ногах. Берг ждал меня у двери. Он ничего не сказал, просто взял за руку и отвёл в пустую аудиторию рядом. Закрыл дверь, прижал меня к стене и поцеловал — жадно, глубоко, так, что колени подогнулись.

— Ты была великолепна, — выдохнул он, отрываясь. — Я еле сдержался, чтобы не зааплодировать после каждого твоего ответа. Я просто сидел и гордился. Как и обещал.

В дверь постучали. Голос Паши:

— Марин, ты там? Результаты через десять минут!

Я посмотрела на Берга. Он усмехнулся.

— Иди. И помни: что бы ни сказали, ты уже победила. Потому что ты прошла через меня. А это сложнее любой защиты.

Я чмокнула его в щёку и выскользнула в коридор.

Результаты объявили в той же аудитории. Председатель зачитал фамилии, оценки. Когда он дошёл до меня, я задержала дыхание.

— Маслова Марина. Тема: «Поведенческие аспекты принятия инвестиционных решений в условиях неопределённости». Оценка… отлично.