Чтение онлайн

Весь день мы провели в кабинете. Он сидел в своём кресле, вытянув ноги, с ноутбуком на коленях, и комментировал каждый мой абзац. Я сидела напротив, стиснув зубы, и пыталась не огрызаться. Получалось плохо.

— Вот здесь, — он ткнул пальцем в экран, — ты пишешь: «Инвесторы склонны к чрезмерной самоуверенности». Это банальность. Приведи конкретный пример из предоставленных мной данных.

— Я не могу найти подходящий кейс! Там всё слишком… гладко.

— Плохо ищешь. Открой файл за третий квартал 2019 года. Сделка по акциям «Северстали». Там один товарищ вложил двадцать миллионов, основываясь на инсайдерскую информацию, которая оказалась уткой. Классический пример самоуверенности.

— Откуда ты знаешь такие детали? — я подозрительно прищурилась.

— Потому что этим товарищем был я, — он пожал плечами. — Мне было двадцать пять, я только возглавил фонд и думал, что умнее всех. Жизнь быстро объяснила, что это не так.

Я уставилась на него. Даниил Берг — человек, который всегда выглядит так, будто у него есть ответы на все вопросы, — признаётся в собственной глупости? Это было… неожиданно. И почему-то трогательно.

— И сколько ты потерял? — спросила я осторожно.

— Почти всё, что заработал за первый год. Отец тогда ещё был жив, но уже сидел. Я остался один с фондом, который трещал по швам. Пришлось выкручиваться.

Он замолчал, глядя в окно. Я видела, как желваки играют на его скулах. Он редко говорил о прошлом, и каждое такое признание было как подарок.

— И как выкрутился? — тихо спросила я.

— Продал всё, что можно продать. Квартиру, машину, часы отца. Перезапустил фонд с нуля. И больше никогда не полагался на инсайды. Только на анализ и интуицию.

Он перевёл взгляд на меня, и маска вернулась.

— Так что используй мой провал в своём дипломе. Только имя измени. Напиши «Инвестор А». Звучит загадочно.

— «Инвестор Б», — поправила я. — Б — Берг. Чтобы никто не догадался.

Он фыркнул.

— Ты безнадёжна. Ладно, пиши. У тебя час, потом проверю.

Ближе к вечеру я заметила, что он устал. Его движения стали более скованными, он чаще морщился, когда менял позу. Я отложила ноутбук и встала.

— На сегодня хватит. Тебе нужно отдыхать.

— Я сам решаю, что мне нужно, — отрезал он, но без обычной резкости. Скорее по привычке.

— Конечно, — я подошла и протянула руку. — Вставай. Пойдём в гостиную. Я сделаю тебе чай с имбирём. Он полезный.

Он посмотрел на мою руку так, словно она была ядовитой змеёй.

— Чай с имбирём? Ты хочешь меня отравить?

— Имбирь укрепляет иммунитет. Тебе сейчас это нужно.

— Мне нужно, чтобы ты перестала изображать заботливую сиделку. Это раздражает.

— А мне нужно, чтобы ты перестал изображать непробиваемого терминатора. Это тоже раздражает. Так что мы квиты. Вставай.

Он вздохнул, но взял меня за руку и поднялся. Я заметила, как он поморщился, опираясь на левый бок.

— Больно? — спросила я, когда мы шли в гостиную.

— Терпимо. Врач сказал, что место укола будет ныть пару дней.

— Тогда никаких резких движений. И никаких споров. Сегодня я командую.

Он остановился и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты? Командуешь? Маслова, ты даже чайник вскипятить без инструкции не можешь.

— Зато я могу заварить имбирь. И уложить тебя на диван. И заставить смотреть мелодраму.

— Только через мой труп.

— Ну вот, уже торгуешься. Прогресс

Вечером мы всё-таки смотрели кино. Не мелодраму — он выбрал какой-то триллер про хакеров, где я половину не понимала, но мне было всё равно. Мы лежали на огромном диване: он — вытянувшись, положив голову мне на колени, я — гладила его волосы, перебирая пряди. Он не протестовал, только иногда фыркал, когда герой на экране делал очевидную глупость.

— Почему они всегда оставляют пароль «12345»? — ворчал он. — Это же азбука безопасности.

— Потому что иначе фильм бы закончился за пять минут, — ответила я. — Расслабься. Это просто кино.

— Я не умею расслабляться, — пробормотал он, но его тело под моими пальцами становилось всё тяжелее, дыхание выравнивалось.

Через полчаса он уснул. Прямо на моих коленях, как большой, уставший зверь. Я смотрела на него — на тени под глазами, на расслабившиеся черты, на шрам, выглядывающий из-под воротника футболки, — и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Нежность. Страх. И что-то ещё, чему я боялась дать имя.

Я не заметила, как уснула сама, уронив голову на подлокотник.

День второй

Второй день начался с моего вопля.

Я стояла в ванной, глядя в зеркало, и не могла поверить своим глазам. На шее, прямо под ухом, красовался засос. Не просто маленькое пятнышко, а полноценный, багровый, размером с пятирублёвую монету.

— Даниил Берг! — заорала я, вылетая из ванной. — Ты что со мной сделал?!

Он сидел на кровати с чашкой кофе и ноутбуком, уже одетый в светлую футболку и джинсы. Выглядел до отвращения свежим и довольным.

— Доброе утро, Маслова. Что именно я сделал? Уточни. Я много чего делал.

— Вот это! — я ткнула пальцем в шею. — Как я теперь пойду в университет? У меня сегодня консультация с Кругловым!

Он наклонил голову, разглядывая мою шею с видом ценителя искусства.

— Отличная работа. Яркий, сочный. Держится уже вторые сутки. Я горжусь собой.

— Ты!.. — я задохнулась от возмущения. — Ты специально! Ты знал, что у меня консультация!

— Знал. Поэтому и оставил. — Он отпил кофе, ничуть не смущаясь. — Чтобы все видели: ты занята.

Я открыла рот. Закрыла. Села на край кровати, потому что ноги не держали.

— Ты… ты меня метишь? Как территорию?

— Именно. — Он поставил чашку и наклонился ко мне. Его губы коснулись моего уха. — Ты моя, Маслова. И я хочу, чтобы об этом знали все. Даже те, кто смотрит на тебя дольше двух секунд.

— Ты невыносим.

— Знаю. Но ты всё равно поедешь на консультацию. И будешь ходить с высоко поднятой головой. Потому что тебе нечего стыдиться.

Я вздохнула. Спорить было бесполезно. Да и, если честно, где-то глубоко внутри мне это даже… нравилось.