Чтение онлайн

— Дай мне хотя бы тональный крем, — проворчала я.

— Нет.

— Почему?!

— Потому что я запрещаю. Это моё произведение искусства. Оно должно быть видно.

Я швырнула в него подушкой. Он поймал её одной рукой и рассмеялся.

Консультация с Кругловым прошла… интересно. Профессор, пожилой мужчина с вечно сонным лицом, действительно заметил засос. Он поправил очки, наклонился ближе, потом отвёл глаза и пробормотал что-то про «бурную личную жизнь». Я готова была провалиться сквозь землю, но вспомнила слова Берга и выше подняла подбородок.

— Это не влияет на мои академические способности, профессор, — сказала я ровно.

— Да-да, конечно, — закивал Круглов, явно мечтая, чтобы я поскорее ушла. — Диплом хороший. Очень хороший. Кто-то вам помогал?

— Да. Один… консультант.

— Передайте ему мою благодарность. Редко вижу такую глубину анализа.

Я вышла из аудитории с чувством странной гордости. Берг действительно сделал мой диплом лучше. Намного лучше.

Вечером я рассказала ему об этом. Он сидел в кабинете, но уже не работал — просто смотрел в окно на закат.

— Круглов похвалил твой диплом, — сказала я, садясь на подлокотник его кресла. — Сказал, что глубина анализа впечатляет.

— Ещё бы, — хмыкнул он. — Я вложил в него часть своей души. И все свои провалы.

— Он просил передать благодарность «консультанту».

— Передай, что консультант польщён. И ждёт свою награду.

— Какую награду? — я прищурилась.

Он повернул голову и посмотрел на меня снизу вверх. В его глазах горел тот самый огонь, от которого у меня всегда подгибались колени.

— Например, ты можешь снова сесть сверху. Врач сказал — нагрузки мне противопоказаны, но это не значит, что мы не можем… адаптироваться.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Ты думаешь только об одном.

— О тебе, — поправил он. — Я думаю только о тебе. О том, как ты выглядишь, когда кончаешь. О том, какие звуки издаёшь. О том, как твои пальцы впиваются в мои плечи.

Его голос стал низким, вибрирующим. Он положил ладонь на моё бедро и медленно повёл вверх.

— Иди сюда, Маслова. Я хочу, чтобы ты снова вела. Покажи мне, на что ты способна, когда тебя не отвлекают учебники.

Я пересела к нему на колени, стараясь не задеть левый бок. Его руки легли на мою талию. Он смотрел на меня — ждал.

— Медленно, — прошептала я, расстёгивая его рубашку. — Сегодня мы никуда не торопимся.

— Я весь твой, — выдохнул он. — Делай что хочешь.

Я наклонилась и поцеловала его шрам. Он вздрогнул, но не от боли — от неожиданности. Мои губы прошлись по белой линии, по рёбрам, спустились ниже. Он откинул голову, закрыв глаза, и его дыхание стало частым, прерывистым.

— Ты играешь с огнём, — прошептал он.

— Я знаю. И мне нравится.

В ту ночь мы снова нарушили предписания врача. Но я была осторожна — вела медленно, плавно, ловя каждую его реакцию. И когда он кончил, выкрикивая моё имя, я почувствовала себя самой могущественной женщиной на свете.

Потом мы лежали, обессиленные, и он гладил мою спину.

— Завтра третий день, — сказал он тихо. — Завтра позвонят из клиники.

— Я знаю.

— Что бы ни сказали… спасибо тебе за эти дни. Они были… настоящими.

Я прижалась к нему крепче.

— Всё будет хорошо. Я чувствую.

— Ты экономист, Маслова. Ты не должна полагаться на чувства.

— А я полагаюсь. И на тебя тоже.

Он поцеловал меня в макушку.

День третий

Третий день тянулся бесконечно. Мы оба делали вид, что заняты: я сидела над дипломом, он отвечал на какие-то письма. Но каждые полчаса кто-то из нас смотрел на телефон. Он лежал на столе, чёрный, молчаливый, как приговор.

В четыре часа дня я не выдержала.

— Может, позвонить самим? — спросила я.

— Нет. Новиков сказал — они позвонят, когда будут готовы. Спешка только нервирует.

— Я уже нервничаю! Я не могу ни есть, ни читать, ни даже думать о дипломе.

Он встал, подошёл ко мне, взял за плечи.

— Посмотри на меня.

Я подняла глаза. Его лицо было спокойным, но я видела, как бьётся жилка на шее.

— Что бы ни сказали, — произнёс он твёрдо, — я справлюсь. У меня есть ты. И этого достаточно.

Я хотела ответить, но в этот момент телефон завибрировал.

Мы оба замерли. На экране высветилось: «Клиника Скандинавия. Доктор Новиков».

Берг взял трубку. Его лицо превратилось в маску.

— Да. Слушаю.

Пауза. Долгая, мучительная.

— Да… Да… Понял. Спасибо.

Он положил трубку. Посмотрел на меня. И я не могла прочитать по его лицу ровным счётом ничего.

— Ну?! — выдохнула я. — Что?!

Он молчал ещё секунду. Вечность.

А потом его губы дрогнули в улыбке. Настоящей, открытой, с облегчением.

— Ремиссия подтверждена, Маслова. Никаких признаков рецидива. Я чист.

Я бросилась к нему, повисла на шее, и мы оба рухнули на диван, смеясь и целуясь, как сумасшедшие. Он целовал мои щёки, лоб, волосы, а я плакала и смеялась одновременно.

— Я же говорила! — всхлипывала я. — Говорила, что всё будет хорошо!

— Говорила, — он прижал меня к себе так крепко, что рёбра затрещали. — Ты — моё счастливое пророчество, Маслова. Моё.

Мы лежали, обнявшись, и мир за окном казался ярче, сосны — зеленее, а будущее — возможным.

А потом он сказал:

— Теперь, когда этот вопрос решён, у нас остаётся ещё один. Твой диплом. И твоя защита. Я намерен сделать из тебя лучшую выпускницу курса.

Я застонала, утыкаясь в его плечо.

— Ты не можешь просто дать мне пять минут радости?

— Могу. Пять минут. Время пошло.

И он начал отсчитывать. А я смеялась, потому что впервые за долгое время мне было по-настоящему, до краёв, хорошо.