Праздный дневник
Шрифт:
Из книги «Фонетический шум»
* * *
Это жизнь налетает как ветер,Крышу рвет и бросает во тьму,Словно нету мне места на светеДаже в собственном бедном дому.Что я значу средь этой юдоли,Что оставлю на скучной земле? —Крохи мысли в убогом глаголе,Крохи уголий в белой золе?А еще – невесомее пуха,Незаметнее тени тенет,Тускло, скучно, устало и глухоТо ли женщина, то ли старухаМне прошепчет в открытое ухоБезнадежно и бережно: – Нет… * * *
За окном какой-то городИ какой-то вдруг народ,По друзьям небывшим голод,По врагам – наоборот.Но, увы, ни то, ни этоИзбежать вполне нельзя:Эмиграция поэта —Неизбежная стезя.Я судьбу сию не мину,Жизнь на мелочи дробя,И отечество покину,Уходя себе в себя.И забуду аты-баты,Ваши всуе языкиИ поганкины палатыУ разлучины Оки.И потом, к финалу ближе,Может, вспомню: хоть умри,Был в женеве и парижеИнородцем, как в твери. * * *
Небес отверстых половинаЛегла на камни вдалеке.Еще дымится пуповина,Отражена в земной реке.Но пробил час чумы и страха,Кнута и пряника уже,Еще смирительней рубахаЛетит на пятом этаже.Она зовет себе и плачет,Она смеется и поет,Как будто день прошедший начат,Не прожитый от «до» до «от».И я вослед с надеждой тати,Следя за взмахом рукава,Летаю рядом на кровати,В окно не вылетев едва. * * *
Судьба озвучилась не сразу,Случившись прежде, чем прийти,Не вслух промямлив полуфразуС восьми до полудевяти.И, развалясь в углу дивана,На ногу ногу положа,Шутя позволила ивануПитаться яблоком с ножа.И в полудреме выпив пива,Она уснула до утра —Судьба, увы, была ленива,Слаба, доверчива, стара, —Пока не выглянуло что-то,Стекло рассветом осеня,И началась ее забота,Как будто не было меня. * * *
К. ПрошутинскойА. МалкинуНа полу – правее чурки, мирно спящей с перепою,На полу – левее входа на небесные полати,Он поет внутри пространства с той тоскою неземною,Что известна только волку, но крылатому некстати.В промежутке меж столетий, между рыбою и хреном,Между сном и вспышкой блица, между музыкой и страхом,В этом времени коротком, в этом времени мгновенном,Что кончается когда-то – воскрешением и прахом.В этом времени просторном, где в бассейне дремлют куры,В парнике в сугробе белом запеленатые розы,Где летают в полушубках посиневшие амуры,Несмотря на все метели, несмотря на все морозы.И легко нелепый лепет с хрипотцою небольшою,Как дымок от сигареты, потечет в миры иные,Где мы вместе жили тесно, вразнобой дыша душою,Согревая музыкантов пальцы в кольцах ледяные. * * *
Ни на шаг не ближе света, поздней ночью в воскресенье,Ни на шаг не ближе солнца к моему кривому дому,Возле церкви у Никитских, бедной церкви Вознесенья,Примыкающей проездом и к Гоморре, и к Содому.Не построив – не разрушишь, не разрушив – не построишь,Тяп да ляп, кривые доски, долото, шипы, зубило.Что ты, тварь земная, хочешь, что ты, тварь живая, стоишь,Отчего так душу трезву зазнобила, зазнобила?Тварь, товар, Творец Небесный, Тора, трубы, холод местный.Где тебя, трепло, носило, где тебя, скажи, мотало? —Вид твой тусклый, взгляд твой жалкий, мелкий, тесный,Неизвестный, неуместный, пасть удава, в пасти жало.На, возьми, что хочешь, с лету, заглоти с лихвой и гаком,Удави своей удавкой, что скоромностью прикрыла.Я помечен был когда-то непонятным людям знаком,Посему не мог не ползать, где положено бескрыло.И еще – не мучай долго, жизнь и так полна надежды,Под Содомом плещет Волга, стынет берег одиноко,Обещай любить не больно, закрывая дланью вежды,Занавесивши подолом мне недреманное око. * * *
Пришла судьба и села,Сказала чуть дыша:– Любимый мой, несмелоУстроена душа,Запутанно немного,Распутаннее чуть,Чем путь от нас до БогаИ дальше даже путь.Пришла судьба, спросила,К восходу наклонясь:– Где Вас с утра носило,Мой нареченный князь?Едва я Вас застала,Когда спустилась тьма,Но этого мне мало,Чтобы сойти с ума.Придется потрудитьсяИ время наверстать,Я бабочка, не птица,Хотя могу летать.Пришла судьба с дороги,Убога и стара.И все-таки, в итоге,Когда пришла пора. * * *
Благодарю вас за «люблю»В начале января,За то, что жизнь свою продлюВне стен календаря.Благодарю вас, как могу,Неловко и всерьезЗа эти руки на бегуУ ледяных берез.Благодарю, когда войдуВ открытый настежь крикИ в этом медленном адуЗасну с тобой на миг.За тайный жар и там на днеНетронутую плоть,Благодарю, что Ты ко мнеТак милосерд, Господь.Еще за то, что, выжить чтоб,Поверив и в игру,Я буду пить ее взахлеб,Покуда не умру. * * *
В Венеции, может быть, в Риме,На темно-атласной парчеВозникло нежданное имя,Что губы твои изрече.Витала по небу остуда,И март забирался в зенит,Спросила ты молча, откудаВ душе твоей имя звенит.И я, не ответив, коснулсяЩеки твоей теплой щекой,Опять на мгновенье проснулсяОт спячки своей вековой,Медвежьей, мохнатой и грубой,В тотемно-барочном мирке,Под – с кожею снятою – шубой,С рукою живою в руке. * * *
Свет истины все же неярокИ, может, увы, неглубок.Черти свою жизнь без помарокНа запад или на восток,А лучше на север убогий,Что тянется к югу тайкомИ связан с тобою дорогой,Как с горлом таинственный ком,Как связана жизнь ненарокомС посмертным гореньем души,Как Библия – с первым пророкомВ зачуханной жаркой глуши,Как некто с никем до порога,К которому движемся мы.В тебя мне открылась дорогаСлучайно в начале зимы.И свет не кончается болеИ движется, еле светя,Где слышно, как плачет в неволеПока еще наше дитя. * * *
Напомните мне о распахнутом небе,И в центре мерцающей ярко звезде,И в Дельфы летящей оранжевой Фебе,Светящейся нежно в январском дожде,Где шпиль упирается пальцами в сушуИ медленных туч неподвижен полет,Где мы открываем озябшую душу —На выдох и вдох, на закат и восход,Где тень гаража над ночною дорогой,Движение ветра навстречу лицуИ вон уходящей привычной тревогой,Меж пальцами кожей, прижатой к кольцу.И птицей, летающей вольно и властноВ закрытой надежно, открывшейся мгле.И каждому врозь одинаково ясно,Что не было нас никогда на земле. Поделиться с друзьями: