Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Этот ветер не стал еще светом,Это море не стало птенцом,Только мы не узнаем об этом,Разминувшись с не нашим творцом.Солнце тлеет, но тлеет высоко,Сад цветет, но заброшенный сад,И от век отстраненное окоСнова зелено, как виноград.Вот дитя выползает из стойла,Краснощек, величав и глазаст,И хлебает молочное пойло,И читает Экклезиаст.И, с колен подымаясь неспешноИ перстом осеняя восток,Смотрит весело, прямо и грешно,Прямо в рот опуская манок.И, ловя соловьиное эхо,Как кукушка, талдычит в ответДве мелодии – боли и смеха,В коих разницы в истине нет.Как я слушаю эти рулады,Как их слушаем, бедные, мыПосреди пролетарской ГренадыПоздней ночью в зените зимы. * * *
И. БеляковойВо саду ли, в огороде бузина гнездо качала,Одинокая принцесса наблюдала за птенцом,Уходила, засыпала, начинала все сначала,С бесконечно равнодушным, замечательным лицом.Так прошли века, и годы, и минуты, и недели,Промелькнули незаметно и исчезли в никогда,Так же точно птицы пели, и свистели свиристели,И текла себе беззвучно одинокая вода.Я, конечно, был не против принимать участье в делеНаблюдения над бездной бесконечных перемен,Но участники процесса этой цели не имели,Поелику не поднялся я в развитии с колен.Новодевичее поле возле кладбища кружило,Соловьева прах развеян был в окрестности стены,И в ладони помещалось то, что медленнее жило,Чем обычное пространство, ниже солнца и луны.Шел монах с улыбкой мимо, мать-игуменья спешилаПо своим заботам важным, как столетие назад,Где когда-то, может статься, будут плавать в дебрях ила —Может, рыбы, может, люди, может, целый зоосад. * * *
Ждя планету никакую,На чужой земле кукуюИ прошу кого попалоПомолчать со мной устало.Я тебя не понимаюИ поэтому теряю.Ты меня не понимаешь,Не поэтому теряешь.И живем с утра до ночи,Словно Вий сомкнувши очи,На краю нездешней суши,Занавесив плотно уши.Эта явь других не хуже,И достойнее к тому же,Многих вспышек и страстейНаших избранных гостей.Может быть. А может нет.Сорок зим и сорок лет.День за днем, за часом час.Бог простит, надеюсь, нас. * * *
Небесов неловкий клекот,Гарь собачья на песке,Продолжающийся опытНотой тусклою в виске.Грань иная – мимо грани,И герань в окне – одна,Нежный лепет в ЛенкораниВозле призрачного дна.Что тебе начало века,Что с того, что звук возник?На коне сидит калека,Ратной службы отказник.И еще, напротив света,Позади густых теней,Робко падает кометаСреди вымерших камней.Вот она все ближе, ближе,Вот уж хвост как парус ал…Их полет следят в ПарижеМедь и вежливый металл. * * *
Жизнь не имеет тупиков,Как фирма «Круг и K°»,И даже смерть в конце вековОбводится легко.И посему, когда законНарушен мной и им,Мне только ветер с трех сторонОдин необходим.Мне только ветер под и над,Закованный в гранит,Потребен нынче в променад,Что жизнь мою хранит.И я распахнуто дышу,Помимо цепких рук,Система СИ, в системе шу,В один и тот же звук.И вот уже мерцает слогСквозь смуту тупика —Прекрасен, как и прежний, долг,Как тот, что нем пока. * * *
Парус прям, и изогнута ось,На которой крути#тся Земля,На которой торчать довелосьПо причине души и рубля.И в другом изначальном витке,Что на смену ушедшему дан,Я беседую накороткеС не женой из неведомых стран.Я не кости мечу по столуИ не в картах ответы ищу,Я впотьмах в полукруглом углуСобираю из шума пращу.А она, наблюдая за мнойИ плетя непонятный узор,С поволокой своей неземнойНе отводит рассеянный взор.И, спеша из рассвета в рассвет,Дни сжимают отмеренный путь,Словно смерти воистину нетИ не в ней помещается суть. * * *
Мы совпали, как воздух в полетеС никуда не летящей стрелой,Как две тени в одном повороте,Поглощенных нечаянно мглой,И в нездешнем и общем начале,И в назначенной кем-то судьбе,В бедной радости с долей печали,С общим именем во гробе.И теперь не спеша, сумасбродно,Не деля на вчера и всегда,Мы живем себе слишком свободно,Как в любом океане вода,Не пугаясь ни воли, ни страха,Ни потери вины и ума,До мелодии медного БахаОт мелодии праздной Дюма. * * *
Коснуться невзначай пространства возле слуха,Чуть выше головы, внезапнее лица,И, не переводя ни помысла, ни духа,Сойти не на простор, но все-таки с крыльца.И, не не торопя, внезапно наклониться,Спросить, о чем уже не спрошено давно,И медленно смотреть, как неподвижна птица,А небо все летит и падает в окно.И как звенит в тени прозрачно паутина,Как ветер в волосах шуршит и не поет,Как кисти Лакруа волнуется картинаИ будущий закат горит наоборот.Хрустальный башмачок налез наполовину,А пряжку расстегнуть, намылить – и ужеПора на божий свет отцу, а следом – сынуВозникнуть и мелькнуть на пятом этаже.Скрипит себе ольха поверх березы вздоха,Собак далекий лай, нездешний перебрёх…– Ну, как тебе, мой друг, текущая эпоха?..– Да так себе, мой друг, не гаже всех эпох. * * *
Коровий след напротив тишины,Архивный шкап с оторванной петлей,И две вороны молча над землейПонуро возвращаются с войны.И где-то там, меж облаком, блестя,Другие птицы медленно кружат,Отцвел бесплодно невишневый сад,Кому-то за содеянное мстя.Родной язык и мертвый не звучат,Но письменно вполне еще смешны,И тоже возвращаются с войныВ отцветший внове невишневый сад,Где кормим мы линяющих собак,Где собираем вялые грибы —Счастливых дней нездешние рабы,Вступившие с непрошлым в тайный брак. * * *
Этот бережный звон невзначай,Эта хрупкая фраза на дне —И фарфор, обнимающий чай,И прощание с присказкой «не».Некасание легких волос,Неоткрытие веры и сна,Непоездка автобусом в ПлесУ открытого настежь окна.И нежизнь не у моря потом,Черногорский поблекший пейзаж,Безэтажный и призрачный домНенадолго и даже не наш.Тонут губы в нетерпком вине,И слабеет над морем рассвет.Постепенно из присказки «не»Попадая в историю «нет». * * *
Принцесса, туфелька, восторгИ обожание некстати,И что с того, что я – Восток,А Вы – мой Север по палате.И что с того, что мы нежныИ очень бережны напрасно,В Вас все четыре не женыНе уживаются прекрасно.Мы ходим по полю во тьме,Несложной жизни пилигримы,И дважды два в моем умеВ Ваш смысл непе– и ре-водимы.И на краю большой зимы,Ходя оставшихся полкруга,Как счастливы, помилуй, мыВ непонимании друг друга. Поделиться с друзьями: