Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Евгению ВитковскомуДорожденье не неотвратимо,Цвет и плод единством не больны,Только умирание не мнимоБез вины и даже без войны.Вот крыльцо осевшего барака,Вот листва вчерашнего числа,Вот мосты железные Монако —Знаки и труда, и ремесла.Сяду с нищим возле тротуараИ увижу белое пальто,Ленту цвета позднего муараИ лица сплошное решето.Дыры глаз, нацеленные в душу,Звуки флейты, медленнее сна,Где качает беззаботно сушуЧья-то ненапрасная весна.Малому сегодня сердце радо —Теплый шарф, непраздные слова,Гроздь полуживого винограда,Выжившая вовремя едва.А толпа тягуча и нарядна,Лица равнодушны и строги,Впереди босая АриаднаСтавит в неизбежное шаги.Нищий мил и сбором озабочен,День прекрасен, свеж и отстранен,Тот, что был мне веком напророчен —Не моим, но нынешних времен.Нам сидеть до позднего закатаИ смотреть, дыханье затаив,Повторяя звуки виноватоНа чужой бессмысленный мотив. * * *
Ворона ладила гнездоИ, ладя, громко напевалаДве ноты «си», полноты «до»И трижды – ноту «одеяло».И завершив свои дела,Мне предложила в воскресенье,В начале самого тепла,Конечно, ноту вознесенья.Мне предложила покружить,Покаркать вволю и от пуза,Мне предложила ноту «жить»В пределах фрачного союза.А я, увы, уже давноБыл нанят сторожем при складе,И посему… – Но нота «но»Меня б оставила в накладе.И полетав с немногим час,Присели на излете крыши.Светило солнце выше нас,И тьма светила – солнца выше. * * *
Вокруг видны безмолвия черты:Молчит вода, и дерево безгласно,И сон, гонец нездешней немоты,Мне объясняет истину напрасно.И сам я нем не менее травы,Но и не боле возгласа и слова,Людских судеб, людской молвы,Венца творенья – мони иванова.Перебирая пригоршни словес,Рот разодрав от уха и до уха,Живу без понимания и безИ собственного голоса, и слуха..И рядом – рой полубезумных рыб,С отъятой головой, на блюде дышит,И, несмотря на музыкальный хрип,Никто и никого уже не слышит.Все глуше мир, все музыка слышней,Все безразличней поиски ответаНа склоне лет, на склоне дней,На склоне гор, на склоне света. * * *
Горлинка воркует глубоко в горах,И ручей не речью – реченькой поет,Мне твое наскучило муромское «ах»,Угрское упрямство от «до» и до «от».Лодка с легким паром движется на юг,На остроге рыба корчится в огне.Что с того, что кончилось время поздних вьюг, —Лето заполярное не спешит ко мне.Прячется, бедняга, в каше ледяной,Не расслышать голоса, не узнать лица.Посиди, пожалуйста, полсудьбы со мнойНа краю окраины, на краю крыльца.Прохрипи, пожалуйста, полсловца в ответ,Речью завороженной к выдоху прильни,Хитрое чухонское колдовское «нет»Из пистоля ветхого невзначай пальни.И потом, не меряя мерою мирской,Раствори, как облако, как вода в воде,В той воде немереной, в той воде морской,В том, не знаю, около, но твоем – нигде. * * *
Шарики ртути на желтом полу,Синяя с белым коробка,Красную нитку в кривую иглуВдела ты робко.Медленно месяц за тучей погасВербного цвета,Мир этот поздний совсем не про насВ шорохе лета.Сколки печали на влажном ковре,Руки и стены,В самой прекрасной, прощальной пореВсе перемены.Ветер устало вздохнул за окном,Кровь остывает под кожей,Все наблюдавший задумчивый гномДремлет в прихожей.Отсвет волос на зеркальном плечеВ вероподобной пустыне.Голос чуть слышно извне изрече:– Мой господине… Колыбельная до-диез минор
Евгению ВитковскомуВ мире рыб полуночное пенье,Хороводы, медленная тьма,Бедное негромкое мгновенье,Майская короткая зима.Уплывают в теплые закутыСвиньи, плавниками шевеля,Забывая долгие минутыВ трюме молодого корабля.Снова опускаются туманы,Шепчутся ворона и треска,На траву осыпались романы,Буквы и страницы из песка.Водоросли взрослые застыли,Вымытые Богом поутру,Спины в пене, еле руки в мыле,И фонарь немытый на ветру. * * *
Алле ЛатынинойСерый цвет второпях на рябине,Серый цвет на лазоревом дне,И еще – на другой половине —Пол-окна, обращенных ко мне.Полуслышно и полупонятно,Полубережно, полусветлоВозвращается нежность обратноСквозь немытое, в пятнах, стекло.Шелестит, шебуршит и витает,За спиной невозможно молчит,То взойдет, то вспорхнет, то растает,То простонет, а то прокричит.И кому, до кого и откудаЭтот свет невесомее тьмы,Неизбежный давно, как простуда,Из деревни по имени – Мы. Страстная пятница
Пчелы шумели громко,Слова похоже шумели,Неба закатного кромкаСветилась сквозь ветви ели.Чай остывал сладкий,Ложка лежала рядом,Шмель, на сладкое падкий,Кружился над белым садом.Птицы летали близко,Ветры дышали в спину,И солнце кланялось низкоВ ноги Отцу и Сыну.Иуда молился где-то,Ростом в зеленую милю,В тридцать четвертое летоУже по новому стилю. * * *
Ежедневник прошедшей любвиНа мелованной, в клетку, бумаге,Сонный взгляд пожилой визавиКак отрывок из саги.Полбокала сухого вина,И парижские грязные стены,И откинутая спинаВозле призрачной Сены.От избытка неведомых силЯ убогого текста во власти,Где никто никого не любилВ ожидании страсти.Где лениво сочилась душаОбывателя в лоно курсистки,Загогулины карандашаПолупошлы и низки.Оказалось, что наши слова,Наши жесты, забытые вздохи —Только мусор машин естества,Пыль ушедшей эпохи. * * *
В мусоре кварты страстейМелочь моих ожиданий,Пара коротких свиданийВ сонме незваных гостей.Цвет не меняется глаз,И аппетит не приходит,Снова луна пароходитВ небе в полуночный час.Кто этот желтый стрелок,Сбивший ворону в полете,Черную, в перьях и плоти,Прямо навылет в висок?Чей это суп на столе,Дымный, походный, горячий,Суп из вороны незрячей,Сваренный в черном котле?Чьи это в перьях слова,В плаче, и просьбе, и дыме,Произнесенные в РимеШепотом, слышным едва?Словно закончен сюжет,Словно истрачена вера,Сумрачно лыбится Гера,Слушая лепет в ответ.Кубок клоня на восток,Треснувший, синий, прозрачный,С влагою неоднозначной,Падающей в песок. * * *
Семнадцать градусов в июле,И полдороги в никуда,И трещина в шершавом стуле,И остальная лабуда.Ночник арбатского приказа,Дом двухэтажный во дворе,И незаконченная фразаВ давно законченной игре.Терраса пыточного дома,Зеленый цвет сквозь белизну,Околыш черный эконома,Являющего новизну —Иного времени масштабЫ,Иного подвига черты, —И во дворе в сарае бабаСтирает грязные порты.И мне, рожденному не к местуИ не ко времени к тому ж,Господь послал вдову-невестуЕще из не рожденных душ.И оба мы в усталом ражеБеседуем на ложе пня.И рядом дрыхнет пес на страже,На лапы голову склоня. Поделиться с друзьями: