Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Евгению РевзинуИмея – не иметь, а потеряв – обресть,Не двигаясь – лететь, меняясь – быть собой,На самом деле мы осуществляем местьВсему, что нам несет слияние с судьбой.На самом деле мы поток тревожных сновПреображаем в тех, кому мы не нужны,На самом деле мы, не разбирая слов,Навзрыд и невпопад к небывшему нежны.Спадает пелена с идущих наугад,Торопится рассвет в пространство изнемочь.Смотри, как недвижим мгновенье водопадИ как светлее дня единственная ночь,Как болен юный клен, растущий под окном,Как болен старый дуб, листвою трепеща,И как минувший век, великий эконом,Бежит за нашим днем без крыльев и плаща. * * *
Чужие дни, чужие речи,Чужая музыка вокруг,И шаль тяжелую на плечиНакинул вежливо не друг —Тебе, не сотворенной вживе,Тебе, влекомой не вовне,И в том, взволнованном, заливеПри расколовшейся луне,И там – на перемене века,На гребне жала и жары,На пике недочеловекаИз неоконченной игры,Тебе, любившей непотребноНе жизнь, а кожу и восход,Что растворяются целебноСреди незамутненных вод.Играй и двигайся упорно,Под эту музыку скользя,Твое движенье небесспорно,Но лучше двигаться нельзя.А я легко и отстраненно,Заметив равнодушный жест,К вам отнесусь неблагосклонноПод бл'aговест и благов'eст. * * *
Парафраз из незнакомых фраз,Из дождя надежды и письма,Пусть не каждый, но хотя бы разНас утешит в горести весьма.Бедный мир, до одури не мой,Белый свет, до отсвета не наш,Приведет нас к вечеру домойИли в полночь – в лубяной шалаш,Где смола на высохших ветвях,Где роса на выцветшей земле,Белый соус в черных трюфеляхИ огонь, невидимый в золе.Вместо солнца – свечи и фонарь,Вместо моря – галька, и песок,И нездешней сущности букварь,Что читает бездны голосок.Я уйду за эхом этих даль,За усталым отсветом дорог,Где дамасской гильотины стальПреподаст очередной урок. * * *
Бродит кошка по дивану,На метле летает муха,И пришла себе к ИвануОчень древняя старуха.Принесла в заплатах карты,Полколоды, воска свечку,Пива теплого три квартыИ легла к нему на печку.На полатях пели куры,Плыл закат в окне багрово,И, пустившись в шуры-муры,Изрекла Ивану слово:– День, Иван, – большое дело,Ночь, Иван, еще дороже. —И ласкалась неумело —Помоги ей в этом, Боже.Век прошел, потом неделя,А потом и вовсе кроха,И еще допер Емеля,Что кончается эпоха,Где кому-то в самом делеБыло все-таки неплохо.Выпил пива, вытер губы,Бросил веник у порога.А кругом трубили трубы,Славя тление и Бога. * * *
Дни мелькают, как недели,А недели – как года.Неужели в самом делеНас не будет никогда?Ни коровы, ни собаки,Ни излучины реки,Ни развалины Итаки,Всем прогнозам вопреки,И, конечно же, в итогеНи Сатурна, ни свинца,И в одном нездешнем БогеМы сольемся в пол-лица,Встанем молча на пороге,Без дыханья и лица.И, приветствуя ушедшихРаньше нас в иной предел,Встретим толпы сумасшедшихБез регалий и без тел.И, хромая духом бедным,Поплетемся в никудаПод зеленым солнцем медным,Досветившим без следа. * * *
Какая музыка пасла свои стада,Какой пастух гудел себе на д'yде,Что камня сквозь забулькала вода,Глаза открыла голова на блюде.Я вышел вон, гонимый никуда,И брюки клокотали от нагрузки,Дымились в полуметре проводаОт зеркала разбившейся Тунгуски.И чукча, брат, сквозь чум издалекаМой праздный ум, не торопя, тревожил.Как будто прожил я не долгие века,А только то, что прожил и не прожил. * * *
Процесс омоложения условенИ все-таки, увы, необходим.Для этого потребен белый овен,Огонь, шампур, и музыка, и дым,Кастальский ключ и непреложность быта,Прилива шум и пальмы у окна,Кусок щепы от прошлого корыта,К которому привязана волна,И все твои несбывшиеся встречиНа тыщу лет, не прожитых вперед,И с блюда – взгляд уснувшего Предтечи,А может быть, Иродиады рот.Акрополь, Дельфы и Колхида,Еще потребна, Господи спаси,С гвоздем во лбу – кариатидаИз влажной липы посреди Руси. * * *
Пора, мой друг, засесть за переделкуУбогой жизни, призрачной давно,И, взглядом беглым провожая белку,Открыть в мороз туманное окно.И губы шевеля тяжелым слогом,И ум таща сквозь медленные дни,Забыться не в молитве перед БогомИ не в природе, данной искони,А в этом вот навозе и пометеСоседской суки, тощей и хромой,Летящем низко трубном самолетеИ даже в жизни тлеющей самой,В остатках снов, в обмылках боли,В железной выси ночи ледянойИ даже в той незавершенной ролиЦаря царей в избушке лубяной,В сибирской язве братского сената,Стеклянной выси рухнувших гордыньИ в прорези зеленой автомата,Восшедшего, как кара, из пустынь,Нагих и нищих, мертвых и проклятых,Несущихся на перекрестье крылВ живое сердце всех невиноватых,Которых Бог спасеньем не закрыл.Пора, мой друг, иначе будет поздно,Пусть стынет кровь и падает листва.И в небе так невыносимо звездноНе вопреки законам естества. * * *
Кружи по медленному кругуМинувшей жизни и судьбыИ не молись уже испугуПопасть в цари или рабы.И пей расколотую чашу,Пустую, горькую, до дна,Вмещающую вечность нашу,Которая на всех одна,Которая в узорной хляби,Которая в моче кобыл,В Твери, Термезе и Кулябе,Что Бог благословить забыл,Которая в ошметках летаНа Крите горном напоказ,Которая в глуби рассвета,Встречающего взрывом нас,Которая во тьме и дыме,В песке, пыли или жаре,И п'oлыме или полы#ме,Где он «истле, но не умре». * * *
Как бедный лист боготворит полет,Единственный за вечность бедной жизни,Который вспомнит на безликой тризне,Когда его природа отпоет.А где тот миг, в который мы летимВот так свободно и крылато? —Быть может, тот, под дулом автомата,Что в жизнь уже не обратим.Быть может, тот, когда, наоборот,Внутри тебя движенье оборвется,Иссякнет влага личного колодцаВ какой-нибудь нерукотворный год.А может быть, не минут в должный срок —Прыжок, полет и ветер под тобою,Над всей вселенной сине-голубоюЗвездой небесной вдаль наискосок. * * *
Звенела музыка, листва себе летела,И было холодно и ветрено вполне.На звук зимы не отзывалось тело,А просто улыбалось с ветки мне.Меж нами были рамы, и решетка,И лай собак в избушке лубяной,Деревни – Оклахома и Находка,И даже айсберг в шапке ледяной.Меж нами были прожитые годы,Любовь в шкафу с начала до конца,И диалог на студии свободы,И тень кольца на линии лица.Еще меж нами солнце не всходилоИ шли дожди в начале октября,Чертило путь вдали паникадило,Над суетой и праздностью паря.И все казалось так невыносимоОт счастья, заполнявшего простор,Что я прошел неосторожно мимоСудьбы самой, нацеленной в упор. Поделиться с друзьями: