Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Как в неводах, я запутался в жизни дурацкой,Мудрый пескарь, коронованный в рыбьи рабы,Чернорабочий на фабрике нежности ткацкой,Жизнь проплутавший в пути от кабы до абы.Но не Каабы, а только сомнений и страха,Мелких потуг на надежду тепла и добра,Бедный звучальник ожившего дольнего праха,В коем текла изначальная в веру игра.Что же ты машешь о тонкие нити руками,Жабрами дышишь, которых, наверное, нет,Машешь и машешь часами, а больше – веками,Как плавником, шевеля пролетающей стаей комет?Солнце в воде смущено и немного устало,Желтых кувшинок колеблются тихо ряды.Тонкие листья дрожат у ветвей краснотала,Ветви дрожат у дрожащей от ветра воды. * * *
Лунная Таха, дорога, закаты,Я возвращаюсь на круги своя,А по обочинам те же края,Так же кривы, широки и покаты.Вечер, осока, касание рук,Рябь на воде и мурашки по коже,Были с тобою мы мало похожиНыне и присно вовеки, мой друг.Ворон спустился, ворона галчит,Целая жизнь дребедени подобна,Перебираю детали подробно,Память остыла, и вера молчит.Кубки пусты на нечаянной тризне,Червь под лопатой распался уже,И извивается вслух неглижеБурный финал ограниченной жизни. * * *
Нашептанный нестихБез моего участья.И даже ветер стих,Как накануне счастья.Дрожат себе листыБесшумно, как глаголы,И мысли так простыИ бесконечно голы.В окно влетела тварьНемелкого пошиба,Разбила мне букварь,Где копошилась рыба.И стало так светло,Тепло и непохоже,Что время истеклоИ вслед пространство тоже. * * *
Когда ты уходишь к другому,Не видя в оставшемся след,Я кланяюсь медленно дому,Прошедшему дому в ответ.И вижду сквозь вечные шумы,Сквозь быт и другие дела,Какие качали нас думы,Какая музы#ка вела.Какие тачали узорыСапожники сложных мастей,И прочие неразговорыИз самых заветных частей.И, падая в новые встречи,Наружу, тайком, из окна,Я помню не память и речи,А волю, достигшую дна. * * *
Мне холодно с тобою, милый друг,Ушедший вдруг за тридевять земель.Стоим во тьме, не расплетая рук,Вокруг горчит растаявший апрель.Глаза теплы, и щеки не горят,И слог цветист, и юбка коротка.И Падуя таинственный обрядТворит сквозь нас мелькнувшие века.Поют дрозды навстречу невпопад,И папоротник бешено цветет.И пух летит на острия оград,Играя в недолет и перелет.И в горле ком, и слезы на губах.И все сейчас свершается давно.И да и нет, где было только – ах,Где да и нет – бессмысленное – но… * * *
Мучительно живется на векуНе только королю и червяку,А птице на серебряном сукуИ робкому в столе черновику.Глаза твои похожи на струну,Дрожаще обращенные вовне,Спиною обращенная к окну,Ты движешься навстречу не ко мне.В овале света, белом и густом,В сиянье дня, живущем напоказ,И в медленной, священной из истом,Слезою вытекающей из глаз, —Ты движешься уже который век,Сквозь пальцы и колени проходя.Сквозь зверя по названью человекЯ вижу не разрушенной тебя —Торжественной, звенящей, молодой,Возвышенной, распахнутой, живой.Над облаком, над бездной, над водой.Со светом солнц над грешной головой. * * *
Не дай мне Бог тебе поверить,Надежду с жалостью вия,И бедной алгеброй поверитьСаму несущность бытия.И зачарованным туманомОтрывистых, тяжелых фраз,Увлечься брезжущим романомКаких-то незнакомых нас.Пустых, надломленных, усталых,Железных, горьких, как дурман.И, заблудясь в чужих уставах,Уехать вдруг за океан.И там, в росе и ржавой пыли,В горячем солнце и песке,Раздумывать, зачем мы были,С квадратной дыркою в виске. * * *
Судьба твоей печалиНисколько не строга.Запомнятся едва лиЧужие берегаРасплавленного Рима,Венеции больной,Прошедших так же мимо,Как сонный мезозой.И пепельные очиСгоревшего мирка,И преданные ночиВ строке черновика.И тот невыразимыйСреди облезлых дач,Короткий и ранимыйПрощальный полуплач. * * *
Мне очень жаль, что Вас уже не встречу,Не помолюсь распахнутому дну,И той немой и безыскусной речьюЯ в снах своих навзрыд не помяну.Мне очень жаль, что бедные просторыОт не стены в размах не до окнаНе скроют в полдень сумрачные шторыИли глоток полночного вина.Мне очень жаль, что я для Вас условен,Как штатный знак в рассеянной игре,Готовый к жертве криворогий овен,В июле и, конечно, декабре.Мне очень жаль по золоту и медиСкользить лучом полунезрячих глаз…За азом – буки, и за буки – веди,Вот так, глядишь, и не случится Нас. * * *
Санки, зима, и поземки, и стужа.Медленный след из оттуда – сюда.Сумрачно жизнь, заметая и вьюжа,Перебирает вверху провода.Наледь звенит, и дорога упряма,Ветер им вторит впопад и не в лад.В мире ни зги, и вершится обычная драма,Тьма впереди и не видно дороги назад.Дай мне скорей свои стылые руки,Сунь их за пазуху в шерсть и тепло,Где-то живут несказанные звуки,Только их снегом еще замело.Тронемся в путь, подыми свои веки,Видишь, мерцающий свет впереди.И подо льдом продолжаются реки.Нежно и молодо в мерзлой груди. * * *
Обезьяна смотрит прямо,Смотрит в лоб наоборот.Замечательная драма:Ведьма, вечер и урод.Голос свыше, и из бездныСипловатый голосок:– Как вы, милая, любезны,Камнем медленным в висок.А на ветке, выше крыши,Белый ворон сверху внизСмотрит зорко в очи мыши,Высунувшейся на карниз.И, сорвавшись вниз проворно,Шумно падает плашмя.Се, наверно, небесспорно,Но, увы, не минет мя. Поделиться с друзьями: