Чтение онлайн

Твоя – еще памперсы портит. Поэтому мне лучше уехать. Нам лучше. Пока не… пока не привязались друг к другу. Всё. Не возражай. Я никому ничего про тебя не скажу.

Под любой пыткой. Я… на тебя молиться буду, – вдруг вырвалось у нее. Затем Ирина вытолкнула подавленного этим монологом юношу и захлопнула дверь. Парень несколько мгновений собирался с мыслями, но осторожность взяла вверх, и он прошмыгнул домой. Обдумывая происшедшее, Максим выпустил порезвиться толстого хомяка и долго мысленно перебирал его шерстку. Тот некоторое время недоуменно вертел головой, затем лег, подставил неведомой ласковой силе брюшко и зажмурился от удовольствия.

– Вот! И понять не пытается. Приятно? Приятно. Чем-нибудь грозит? Пока нет.

Наслаждайся, чего думать? А тут – сплошные проблемы. Он ущипнул толстяка за жирок и когда тот замелькал задом в свое убежище, пошел под душ. Ирина права – надо в школу.

– Дурачок. Милый дурачок. Глупый добрый волшебник, – всхлипывая, прощалась в это время Ирина Сергеевна с этой внезапно нахлынувшей на нее любовью. Конечно, она соврала. Она влюбилась. Как девчонка. Как эта его одноклассница – Кнопка, что ли?

"Хорошо, что не призналась", – успокаивала она себя, вспоминая разговор. "Ну куда я ему. Старушка. Старушка?" – она посмотрела в зеркало на двадцатитрехлетнюю цветущую, но с зареванным фейсиком фигурку. "Для него – старушка. Извращенка. Как там правильно? Педофилка! А он и не возражал, что не любит… Всё… Не по Сеньке шапка. Ему нужна… Ему нужна… А черт его знает, кто ему нужна, чертенку этому. Тьфу-тьфу-тьфу", – сплюнула она. Затем, некстати вспомнив и о других, совсем не детских и не волшебных способностях, молодая женщина опять обозвала себя педофилкой и взялась за предотъездные хлопоты.

Квартиру она продала на корню, практически со всем содержимым и следовало до прихода контейнера сложить перевозной скарб, -всякие там постели и посуды.

Глава 12

– Ну, что ты там учудил? – сурово спросил тренер. Это был средних лет, крепко сбитый и крепко битый в свое время спортсмен. Впрочем, и он в свое время бил крепко. Поэтому, когда пошла волна о том, что секцию бокса в городе ведет Синица (для своих – "Син"), к живой полулегенде потянулись ребята со всех школ. Максим пришел в секцию в золотом для начинающих тогда возрасте. В течение года он был серым середнячком и прославился только тем, что однажды пришел на занятие после жестокого избиения, устроенного ему на тренировке "звездой" – тренирующимся по индивидуальной программе действующим кандидатом в мастера спорта. Тот бой был устроен Синицей не случайно. Уж слишком уверовал Белый в свои силы и успехи. И Николаев (в простонародье – "Никола") лупцевал зарвавшегося пацана, который сам напросился на такую схватку, нещадно. Макс падал, вставал, вновь падал и вновь вставал под удары мастера. Друзья-соперники кто смеялся, кто тихо злорадствовал, кто гудел, негодуя расправой. А Син не останавливал боя, задумчиво вглядываясь в упрямца. Последнее, что помнил подросток – это крик: "Стоп!" и мягкая вата небытия, в которую он окунулся. Когда Максим пришел на следующее занятие, скупой на похвалу тренер приказал выйти ему из строя.

– Будет настоящим боксером. Если только захочет, – всё также скупо похвалил его наставник.

И сейчас, вернувшись после долгой болезни в пропитанный знакомыми запахами пота и резины зал, Максим почти обиделся на холодную встречу.

– Ничего не натворил. Болел.

– Это я знаю. Видел.
– ???

– Ну да, когда ты там без памяти лежал.

"Значит, не забыл хмурый Син, значит, даже проведывать приезжал", – с теплотой подумалось подростку.

– Я о другом. Ты где и чем показался, что тебя переманивают?

– Меня? Кто?

– Что, и разговоров не было? В СКА, например? – смягчился тренер.

– Был разговор о том, что мне пора выступать. Или прыгать. Это в батькином полку.

Но вот так конкретно…

– А что ты?

– Сказал, что подумаю.

– А что тут думать? – резко возразил Синица. – "Спартак", он и есть "Спартак"!

– Да я не об этом. Прыгать или боксировать?

– Думать будешь? Я те дам "думать"! Ну-ка давай посмотрим, что там за таланты у нас прорезались? Живо переодевайся!

Видимо, опасаясь последствий болезни, Синица решил проверить подопечного сам.

После привычной традиционной разминки он вытащил Макса из общей компании прышающих-молотящих-скачущих-качающихся, велел одеть перчатки и принять стойку.

И вновь после первого же движения перчатки в его сторону, время для Максима замедлилось. Юноша легко уклонялся от всех серий ударов, даже от самых коварных,

" коронных", и не поддавался на ложные замахи и выпады. В отличие от поединка с котом, сегодня он славно пропитался солнцем и, хотя также обильно потел, не чувствовал слабости.

– Всё, – оставил, наконец, свои попытки озадаченный тренер. – Реакция отменная.

Не достать. – Но почему ты сам не бьешь? Надо бить!

– Но как же… – начал было, отдуваясь, подросток.

– Да, и дыхалка слабовата. Ты, случаем, курить не начал? Смотри! Что-то ты мокрый?

– С Вами вспотеешь! ?Есть еще порох в пороховницах, – самодовольно усмехнулся Син. – Вот что.

Поработай над ударом. А в конце тренировки… Кстати, как самочувствие?

– Нормально-нормально, – успокоил его Максим.

– Если нормально, в конце поработаешь с Валерой. Только там – не вертеться.

Боксировать! Бить!

Валера Николаев и был той самой жемчужиной районного бокса, в свое время посадивший на копчик зарвавшегося мальчишку. Максиму следовало бы благодарить за науку, что он и сделал, но не забыл жестокого злорадства в глазах "звезды".

Кроме того, говорили, что так он сломал не одного начинающего пацана. И теперь восходящий талант решил – пора. Даже если потом Син его выпрет навсегда.

С командой тренера "Бокс!" (он судил и рядил такие бои только сам), время уже привычно замедлилось. "Интересно", – промелькнуло вдруг у подростка: "Почему время не остановилось тогда, когда Татьяна надавала мне по мордасам?" От такой мысли он вдруг усмехнулся, и эта ухмылка стоящего как пень с опущенными руками соперника озадачила кандидата на высокое звание. Но ненадолго. Тотчас она его разозлила, и боксер, не мудрствуя лукаво, нанес свой коронный удар – правый хук в висок. Перчатка разрезала воздух с такой силой, что мастера развернуло вокруг своей оси. Синица усмехнулся. Он видел, с каким ехидством наблюдал его супер-ученик за потугами наставника достать этого пацаненка. "Понюхай и ты", – улыбался он.

Бой продолжался без перемен.

– Ты будешь бить? Ты умеешь бить? Ты трус? Боишься его разозлить? – привычно накручивал хвост Максу Синица в перерыве между раундами.

– Это же тренировка… – заглатывая воздух, оправдывался тот. – Хочу посмотреть насколько меня хватит…

– Если в этом раунде не начнешь боксировать, – не видать соревнований.

– Сами напросились, – пробурчал подросток.

– Ого! – Син даже перестал обмахивать своего протеже полотенцем. – Хорошо, предупредил, спасибо. Но и я предупредил. Бокс! – объявил он начало второго раунда. Максиму хотелось еще покуражиться – память о том позоре была еще довольно свежа. Но эти обвинения в трусости… Эти выпученные ненавидящие глаза соперника… Он сконцентрировал силу на правой руке – от плеча вперед, и когда Валера в очередной раз промахнулся и подставился, Макс сделал шаг вперед к медленно разворачивающемуся сопернику и, наконец, ударил. Тотчас прозвучал крик "Стоп!", время вновь пустилось вскачь, и наш герой увидел, как его визави в полете прогнул канаты, затем, словно тюк, повалился на пол.