Чтение онлайн

– Это типа вещественных доказательств?

– Типа этого.

– Если бы найти ту комнату… Где убили… Или ту машину…

– А что в машине?

– Когда посадили… Её билет остался… На электричку. И еще… Они её прямо там и укололи. Шприц должен остаться.

– Но чья машина? Где найти? Номер?

– Не знаю. Она, когда садилась, внимания не обращала. А потом уже не в том состоянии была.

– Она?!

– Ну да…

– Как бы мне хотелось поговорить с тобой серьёзно. Ну да ладно… Хоть какая зацепка, а?

– Что толку, если руки коротки?

– Не говори так. Не надо. Если найдем убедительные доказательства, то закроем.

– Хорошо. Если что… вспомню, свяжусь с Вами.

– И если что узнаешь. В своем кругу люди говорят больше, чем нам.

– До свидания.

– Будь здоров.

Когда Максим вышел из милиции, часы на башне костела отзванивали полдень. В скверике, в конце похожей на тоннель улицы, его поджидал Евгений с велосипедом.

– Ну, что? Ну, как? Почему так долго? Ты знаешь, что Серого выпустили? Я уж подумал, что тебя – вместо него, – волновался дружок.

– Да нет, расспрашивали про вечер. Про тех, кто ушел раньше… или надолго отлучался, – покосился на поэта реабилитированный.

– А что я? Я… Да, я… ушел раньше. Но не один.

– Ай да тихоня! – восхитился Максим, хлопнув друга по плечу. Тихоня покраснел и подвинул велосипед. – Куда теперь?

– Ты дуй домой, собирай наших, а я к Серому.

Глава 15

Сергей встретил его угрюмо. Они молча устроились на вечном, с детских пор известном обоим диване.

– Видел? – коротко спросил Серый.

– Да, – также кратко ответил друг.

– Знаешь, что на меня повесить пытались?

– Холера?

– Он самый. А что, и на тебя тоже?

– Ну, мы же с тобой всё-таки корешуем. Это всем известно.

– Знаешь, почему от нас отстали?

– Время. Холера сказал – ранним утром.

– И всё-таки, кто? Кто этот гад?! Кто эти… – Сергей вдруг начал матерно кричать.

– Что делать? – откричавшись, спохватился он.

– Может, пойдем к её родителям? Хоть как-то…

– Что "хоть как-то", что? Успокоишь? Посочувствуешь? Там уже родственники, я заглядывал. Косятся… Выпить хошь?

– Нет, ты что? Нет, – удивленно отказался Макс.

– А я дерну немного, – он полез в холодильник и достал начатую бутылку вина.

– А маман?

– Что маман? Пусть только буркнет! Такую девчонку! – Серый налил стакан вина и начал неумело, редкими большими глотками, отпивать.

– А ты знаешь, – вдруг зашептал он. – У нас с ней ничего и не было. Это я так, трепался. А на самом деле я… то есть мы… так… Только целовались. Да и то, – он махнул рукой. Тут Максим заметил, что Серега пьян и с каждой минутой пьянеет всё больше.

– Я даже поцеловать ее стеснялся, – представляешь, я! – и стеснялся. Боялся ее обидеть. А они… ты же знаешь, что они с ней сделали? – Сергей вдруг взахлеб разревелся.

– Бедная, бедная, бедная, – пьяно повторял он, уткнувшись в диванную подушку.

Максим понял, что новых подробностей сейчас не узнает.

– Вечером надо будет ее проведать. Надо быть в нормальном состоянии, – сказал он, поднимаясь. – Мой тебе совет, – продолжил он, словно машинально коснувшись плеча.

– Тебе надо поспать. Поспать… Спать! Ты до семи часов вечера хорошо отдохнешь, протрезвеешь, и тебе совсем не захочется этим вечером спиртного.

С этим напутствием юноша вышел из квартиры уснувшего друга. Несколько маленьких опытов показали ему, почему ранее его внушения не действовали, и теперь он был уверен в эффективности своих "пожеланий".

Но до самого позднего вечера молодежь оставалась ни у дел. Все скорбные заботы взял на себя полк, а заботы о родителях и других родственниках – женсовет. Что бы кто ни говорил об армии в целом и об офицерстве в частности, но войсковое братство, единение офицерских семей в трудностях и в горе, исключительная отзывчивость и взаимовыручка – явления отрадные и неистребимые.

Весь городок гудел. На скамейках возле домов кучковались различные группки – то по возрастам, то по слухам, то по грустным функциональным обязанностям. Молодежь также кучковалась, но в основном по возрастам. Какими бы то ни было обязанностями их в эти жуткие часы не загружали. Потолкавшись в этом броуновском движении, одноклассники Светланы решили собраться отдельно. Свою квартиру предложила Косточка – дочь одного находившегося в командировке командира.

Постепенно собрали всех, кто был вчера в лесу. В том числе и уже проспавшегося Сергея.

– Вот что, ребята, – начала хозяйка, когда одноклассники угнездились в просторной гостиной – кто на диване, кто в креслах, кто на ковре. – Нам надо что-то делать. Надо помочь найти этих подонков. Прокуратура и ментовка вначале грешили на Серого.

Двадцать одна пара глаз повернулись к вскочившему Сергею.

– Да! – Возмутился парень. – Я с ней встречался. Ну и что? Как вы… как они могли подумать такое?

– Мы и не думали. Мы тебя все знаем. Ты не мог. Да и никто из нас просто не смог бы. А менты… Ну надо же им кого-то подозревать. Нас, наверное, всех уже как бы допросили. – Возникшая тишина подтвердила это предположение. – И там уже сложилась какая-то общая картина. Давайте и мы вместе повспоминаем. Может, что как бы подозрительное и вспомнится. И не обязательно за ту ночь. Может, удастся чем-то помочь следствию?

– Ты, Танюша, фильмов про следаков насмотрелась. Причем старых советских фильмов, где милиционерам с уставшими, но добрыми глазами помогает сознательная общественность. Даже нет, – старых детских фильмов, где плечом к плечу останавливают бандюганов участковые и пионеры, – зло возмутился Кот. – Мне больше о ментах нравится анекдот про Мойшу: "Вчера был в милиции, убедился в правоте Маркса – битие определяет сознание", – добавил он.

– Что ты предлагаешь?

– Нечего и предлагать. Без нас обойдутся. Найдут какого-нибудь бомжа и выколотят из него признание. Жаль только, что гусей выпустили – так же зло выплюнул Кот. ("Один Серый другой Белый два веселых гуся", – и так острили о Сергее с Максом).

– Подожди, – остановила рванувшегося к оратору Сергея Татьяна-Мышка, уставив на Кота свои зеленые глаза.

– Валера, скажи честно, это правда?

– Что? – уже не зло, но насупленно пробурчал подросток.

– Это правда, что тебе жаль? Что нашу подругу тебе не жаль. И даже не жаль, что всё еще не нашли этих подонков? Ты, правда, жалеешь, что твоего невиновного одноклассника, который, может, ее любил, не заставили в этом признаться? Тебе действительно имеено этого жаль?

– Ну, сейчас получит, – подумалось Максиму. Он вспомнил, как в гневе отвешивала эта девушка оплеухи ему. Но Татьяна сдержалась, ударив иначе.