Чтение онлайн

– В таком случае мне тоже очень жаль… Я лучше о тебе думала…

"А ведь за Сергея заступилась, не за меня", – вдруг обратил внимание Макс.

– Ладно вам. Хотя ты, Танька, молодец. Кто еще разделяет точку зрения Кота? Ясно.

Так что, скатертью дорога, Котик, мы тебя со своими глупостями как бы не задерживаем.

– Зря мы так, – вступился за своего врага Максим, когда за тем хлопнула дверь. – Ему тоже сейчас… Да вы знаете, что с его отцом…

– Одно к другому не относится. И потом… по-моему, тут как бы личные разборки, – не приняла снисходительности хозяйка. При этих словах из квартиры, также хлопнув дверью, выскочила и Мышка.

– Том и Джерри, – прокомментировал Сергей и все невольно хохотнули.

– Давайте, ребята, всё-таки повспоминаем. Может, хоть кто-то что интересное припомнит?

Вспоминали много каких-то мелочей, каких-то забавных или грустных, но второстепенных эпизодов.

– Я не могу вспомнить, не знаю ничего, что могло бы помочь найти этих тварей, – однозначно промолвил Сергей, больше всех тронутый этими воспоминаниями.

– Серый, – вдруг подал голос молчавший до этого Патрик. – Ты знаешь, с кем она встречалась до тебя?

– Ну? – повернулся к нему Сергей. – Это все знают. С Немцем из "Б". Но это не он.

Точно!

Все согласно кивнули. Им была памятна эта история. "Немец" – высокий рыжий парень из параллельного класса был подающим надежды баскетболистом. И "немцем" – то он стал после того, как засветился в юниорском чемпионате в Германии. Когда Серый вдруг спохватился, что уводят их красавицу-одноклассницу, они дрались "смертным боем". Максим тогда дал своему другу несколько советов, как справиться с длинноруким соперником. Но вся вражда на этом и закончилась. К "звезде" липли и другие красавицы, так что Немец зла ни на Серого, ни на Светлану не держал.

– А когда ты с ней… встречался, она ничего такого…э…настораживающего не рассказывала? Может, какие неприятности? – спросил Патрик.

– Да нет. Мы при встречах больше на… ну, нейтральные темы. Хотя один раз… – запнулся Серый…

– Ну? – подогнала его уже хозяйка дома.

– Однажды говорила, что познакомилась с интересными людьми. На будущее. Ну, вы же знаете. Она в артистки хотела. Вот и познакомилась с каким-то режиссером.

– У нас? С режиссером?

– Да нет. Это ни к чему случившемуся не относится. Это еще прошлым летом. На море. Как я просёк, этот "интересный человек" больше за ее мамашей ухлестывал…

Ребята понимающе переглянулись. Да, там было за кем поухлестывать. Смуглая, как цыганка, с такими же черными волосами, немного полноватая, но с удивительно сохранившейся фигурой, кареглазая Любовь Николаевна была предметом воздыхания не одного поколения офицеров. Поэтому тот факт, что к ней "клеился" еще и некий режиссер, особой настороженности не вызвал.

Вдруг поняв полезность этого сборища именно для него, Максим, наконец сосредоточился, и тихонько прикоснулся к мыслям каждого из них.

– Я вот что думаю, – вставил и он свой пятак в импровизированное дознание. Как бы там мы ни говорили, но если кто что и знает… не надо это принародно-то.

Даже в фильмах так не делается. Все вместе мы можем вспомнить, кто и где вчера был. Но это, если подозреваем кого из наших. Если нет, то зачем? А по другим вопросам… Я думаю, пусть каждый сам расскажет нашей Кост… Татьяне. А она отберет самое важное и расскажет, кому надо… кто её об этом попросил.

На последних словах Татьяна вспыхнула, но возражать не стала.

– А вы, хлопчики, если вдруг вспомните такое, что мне сказать не можете, шепните Максиму, а он уже мне как-нибудь, – добавила она. – Ну и все, наверное. Пойдем "туда"?

Светлану к этому времени должны были привезти домой и все понимали, что означало " туда".

– Я тут… зайдем ко мне, – покраснел Патрик. – Насчет цветов. Вы у дома подождете. Я вынесу.

– Вот так, – констатировала Косточка. – Учитесь, ребята, сопереживать. – Было видно, что после смерти Светланы она пытается занять освободившуюся вакансию классной "первой леди". А может, просто, не пытаясь, заняла?

Патрик мигом, пока все толпились у его дома, вынес из квартиры и раздал всем понемногу где-то наломанной сирени, а Сергею – где-то добытых роз.

– Женька, я тебе… потом… всё, что хошь… – растроганно пробормотал Серый, когда они шли к погрузившемуся в траур ДОСу.

Она уже лежала в гробу – непривычно бледная, непривычно спокойная, непривычно неподвижная, с той же, что и в лесу, скорбной гримаской – вот, мол, как неожиданно все кончилось. Для многих одноклассников, впервые осознанно столкнувшихся вот так близко со смертью, это был шок. Во время, когда жизнь кажется вечной, когда только начинаешь понимать, какие еще неоткрытые прелести она хранит, когда узнаешь, что кроме всеобщего есть и твое, сокровенное, когда сердце посещают новые захватывающие чувства, столкнуться с ее величеством Смертью. Которая прошла рядом и забрала с собой вот эту, переполненную такими же, как и ты, чувствами девушку…

Ужас происшедшего подчеркивала и склонившаяся у скорбного ложа мать. Буквально в часы она превратилась из той самой красавицы в старуху с потухшим взором. Как закричала она страшно тогда, в лесу, так и кричала сейчас – больше всего молча, но порой этот крик прорывался из её мира в этот, общий-то стоном, то завыванием, то тем же страшным криком. Максим постоянно слышал этот невообразимый ужас растерзанной материнской души. И держался только ради одного – пытался "скачать" еще хоть немного информации из посмертной памяти все еще погибающих частичек этого тела. Он сел на один из табуретов в уже пропахшей елью и цветами комнате и, не глядя на тело, сосредоточился. Нет. Еще раз… Нет… И тогда он крикнул ей – как крикнул бы живому, уходящему навсегда другу. И вдруг получил ответ – горестный легкий вздох и что-то похожее на нежное прикосновение к его щеке. И "прощай", и "прости", и "спасибо". Словно далекое-далекое, почти неразличимое эхо его крика тронуло его сознание. Тронуло безнадежным отчаянием, мукой души, еще не распростившейся с этим миром. Она ничего не просила. Ничего не хотела. Просто откликнулась и попрощалась с еще одной душой, сумевшей в отчаянии докричаться до нее.

Максим, покачиваясь, пошел прочь. Найдя возле родственников погибшей девушки Сергея, он отвел его в сторону и спросил, дома ли будут его предки. Получив положительный ответ, вновь тяжело задумался. Затем отозвал в сторону Косточку.

– Давай соберемся у тебя, а? – охрипшим вдруг голосом предложил юноша. – Возьмем Серого, поэта, Ванятку…

– В общем, наших? – поняла Татьяна.

– Да… Ну да… Помянем…Проводим…

– Нельзя поминать непохороненного…

– Не то сказал… Проводим… Успокоим, – сбивчиво объяснил юноша.

– Ты что, уже? – начала, было, девушка, но тут же осеклась, почувствовав, что это – что-то другое. – Хорошо. Собираем. Я девчат, ты – парней. Но… – запнулась она.

– Да?

– Ты как бы будешь должен.

– Это не мне надо. Это – ей… Нет… Вру… Мне… Ладно… Всё, что пожелаешь.

– Макс, не думай плохо. Я на чужом горе…

Они разошлись. Найдя среди куривших на улице офицеров отца, Максим сказал, что дома ночевать не будет.

– Хорошо. Понимаю, сынуля, – неожиданно ласково произнес отец. – Только вот что.