Чтение онлайн

Поэтому, не сговариваясь, оставили всё личное и нежное на потом – не для всеобщего обозрения. Действительно ждали Светку – красивую, рано сформировавшуюся одноклассницу, с которой последнее время "ходил" Сергей. По его прозрачным намекам можно было понять, что не только "ходил", но Максим уже по собственному опыту понял, – трепятся, когда ничего, или почти ничего, не было.

Цену набивают. А когда случится… В каждом мужчине просыпаются тогда и джентльмен и трус. И – догадывайся сам. Вот, судя по всему, и не было ничего у Серого. И настроился он хоть на что-то необязательное вчера вечером. Но девушка, уехавшая в областной центр, задерживалась. Сергей пел под гитару, попытался продемонстрировать балетное па, в очередь рассказывал анекдоты, но заметно мрачнел. Когда понял, что подходит последняя электричка, решил идти встречать ("поздно уже, мало ли что?"). "Сколько он отсутствовал?" – вспоминал Максим, налегая на педали. "Когда он вернулся, сказал, что она, видимо, не приехала, так как дошел до вокзала и не встретил. Дошел до вокзала. Даже если бегом бежал, то быстро…

Почему помню, что быстро? Когда он уходил, сказал что последняя электричка… вот-вот. Да! Юрка или Ванятка спросил, успеет ли? Так как оставалось… Да!

Оставалось пятнадцать минут. Он сказал, что если бегом… нет, сказал, "если перебежками", то успеет. А когда вернулся, спросили, почему запыхался. Сказал, что на вокзале не встретил, думал, что разминулись, пытался догнать. Да, отсюда мысль, что быстро. Кто-то сказал: "Пол часа в два конца -круто". Не мог он за пол часа убить и вернуться. Да что за глупости -просто не мог! Не он это. Зачем?

Да причем здесь "Зачем"? Просто не мог".

– Послушай, а с ней еще… что-нибудь делали, не знаешь?

– Нет, не знаю, – с содроганием ответил поэт.

Когда они приехали, место преступления найти было нетрудно – вокруг обтянутого бечевой участка леса собирался народ. Внутри огороженной зоны средних лет лобастый мужичок (конечно, следователь!) что-то записывал, сидя на пеньке и положив папку с бумагой на колено. И никаких тебе ноутбуков. Это было совсем недалеко от их поляны – метров сто по прямой. Даже по вон той дорожке. Девушка лежала у куста, опершись о тонкое ореховое деревце, опустив голову. Была она абсолютно голой, только колготки, перехватывающие горло, немного прикрывали одну из девичьих грудей. А одежда вон лежит. И вон. И вон. Разбросана. А дальше -сумочка.

Словно бежала и выбрасывала всё.

– Что же с тобой случилось? Что? И кто? – Максим подошел вплотную к импровизированному ограждению и остановил взгляд на, казалось, скорбно улыбающейся девушке. Он посылал в сторону тела мысленный, полный отчаяния, словно у тонущего крик, но он возвращался мертвым эхом. Да она была мертва. И вскоре юноша своим загадочным зрением увидел даже отвратительных червей, уже копошащихся внутри еще вчера прелестного молодого тела. Одной гневной вспышкой он убил эту мерзость и продолжил свои попытки. Теперь Максим понял – не поднять.

Не оживить. Даже если отдать всего себя. Слишком все разрушено. Но слабое свечение, почти невидимая даже для него аура от еще не погибших клеток всё-таки начала отзываться на его призывы. Осторожно, словно боясь расплескать драгоценную влагу, он начал будить память клеток – последнее, что остается до самого окончательного распада. Он присоединился к этой угасающей волне, ободрил ее добром и сочувствием, попросил о последнем – показать. И постепенно, все явственнее и явственнее увидел, услышал, ощутил. Погибающая жизнь не просто поделилась – сполна отдала память о последней своей ночи. Юношу скрутило и отбросило от протянутой веревки. Затем вырвало вчерашним шашлыком. В это же время завизжала какая-то из одноклассниц, и следователь с ментом в форме капитана спохватились – прикрыли тело уже принесенной простыней. Затем капитан многозначительно показал глазами на сидевшего на траве, вытирающегося подростка.

Когда привезли мать Светланы и она жутким голосом завыла, Максим зажал уши, и, покачиваясь, пошел прочь – по той самой лесной дорожке. Когда в одном месте он остановился, приглядываясь к кустам, на его плечо легла тяжелая ладонь.

– Пошли, поговорим, – предложил капитан.

– Зеленая краска, – показал Максим на куст.

– Да. Глазастый. Вот и поговорим. – Подъехал неизменный и незаменимый в таких случаях "козлик", и мент довольно настойчиво подтолкнул подростка под локоть.

В отделе милиции они зашли, точнее, новый собеседник завел его в прокуренный до вонючести кабинет. Погруженный в сопереживание ужаса юноша лишь мельком оглядел комнату. Решетки на окнах. Шкаф. Сейф. Два стола. Старинный шифоньер с какими-то бланками и желтыми бумагами на полках. Еще какая-то не заслуживающая внимания ерунда.

– Ну вот здесь и поговорим. Я – заместитель начальника уголовного розыска капитан Холеровский. Для всех зечар здесь – Холера. Для тебя… пока, – сделал он многозначительную паузу, – товарищ капитан. Как величать тебя?

– Белый Максим, – начал подросток.

– Отец, значит, тот самый Белый? – уточнил "товарищ капитан" и его глаза зло- торжествующе сверкнули. – Как же, как же, наслышаны. Только не о нем речь, правда?

– Да, конечно, – согласился Макс.

– Во, мы понимаем друг друга. Рассказывай.

– Сергей здесь ни при чем. Я тоже сначала не мог понять, – сбивчиво начал Макс.

– Но потом, когда увидел… – он осекся, пытаясь найти правдоподобное объяснение своего знания.

– Потом, когда ты увидел, ты ужаснулся, – подбодрил подростка розыскник.

– Ну да, конечно.

– А потом тебя вырвало…

– Вы и это заметили?

– Работа такая. Но не отвлекайся. Ты ужаснулся, тебя даже вырвало и ты решился рассказать все, как было.

– Да, верно. Только вот не знаю, как объяснить. Не знаю, поймете ли…

– Милый мой, я на своем веку столько всего этого видел, что если не прощу, то вполне пойму. Так что валяй. Были пьяные, захотелось попробовать. Но убивать сразу не хотели, – подсказывал, сочувственно улыбаясь, мент. Так?

– Почти. То есть не совсем. Мысль убить была сразу.

– Ну-ну, а у кого же?

– Этого я не знаю… Лица вижу, но кто они – не знаю.

– Нет… Это ты… Ты погоди… Что значит – не знаешь? На такие дела с незнакомыми не ходят.

– Да знакомые они между собой. По крайней мере, двое. И водила тоже сидел.

– Подожди, – глубоко вздохнул розыскник. – Ты о ком говоришь?

– Об этих… убийцах и насильниках.

– Нет, братец. Стоп. Мы с чего начали? С того, что ты осознал и раскаялся, глядя на дело рук своих.

– Своих? – ошарашенно переспросил подросток. – Как это – "своих"?

– Ну, не своих лично. Я же не говорю, что это ты колготы затягивал… А кто? – резко выкрикнул милиционер, наклоняясь к лицу побледневшего юноши.

– Да я же говорю – четверо их было на зеленом "Москвиче".

– На каком еще "Москвиче", мальчик? – начал заводиться Холера. – Быстро рассказывай, как было! – стукнул он кулаком по столу.

– Да я же рассказываю, – торопясь, вновь начал Максим. – Их было…

– Я тебе сейчас устрою "их", – прорычал сыщик. – "Нас! На-а-ас!" – проревел он.

– "Нас было"! Живо рассказывай, недоносок, кто из в-а-а-а-с что делал и кто убил.

Если хочешь дожить здоровеньким до суда, говори быстро и правду. Ну! – рявкнул он.

Теперь Максим наконец допетрил, кого подозревает мент и почему проявил такую заботу.