Чтение онлайн

– Вы это что же, меня подозреваете? – изумленно уточнил он.

– Не подозреваю! Уверен! Твоих рук дело, дрянь! А если Холера, уверен – всё. Ну, быстро – кто, кто и кто. Ну, говори! – заорал он во всю глотку.

Холодная ярость поднялась в юноше.

– А ведь не брешут про вас, мусоров, – сдерживая себя констатировал подросток. – Я думал – это только в фильмах – Говори, сволочь! Не то измордую, и папочка не поможет.

– А что вы кричите? Кстати, на меня и мой отец не кричит, хоть и старше вас и по званию и по возрасту.

– Да я твоего отца… – и разошедшийся Холера, уже не стесняясь в выражениях рассказал, что он якобы делает и еще сделает с отцом Максима.

– А вот это уже зря, – срывающимся баском прорычал юноша, и как недавно у псины, стиснул ледяным холодом бурно бьющееся сердце зарвавшегося сыщика. Но полегче, не до остановки. Тем не менее, только что бывший багровым мужик разом побледнел, и, схватившись за левую половину груди, стал оседать на пол. Максим подскочил и заботливо подставил стул.

– Вот так, – заглянул в помертвевшие глаза буйного розыскника подозреваемый.

– Ну как, расколол? – ворвался на тишину в кабинете более моложавый, но такой же мордастик в штатском.

– У товарища капитана плохо с сердцем. Быстро вызовите врача, – ответил парнишка.

Штатский пожал плечами, но, взглянув на бледное лицо начальства, метнулся куда-то из кабинета вон.

– Пока врача нет, слушайте. Каждый раз… Я говорю – каждый, когда вы будете орать, у вас будет прихватывать сердце – вот так, – он сжал бьющееся сердце посильнее. – Каждый раз, когда вы будете кого-то оскорблять, будет ещё больнее, – он добавил боли. – А когда будете м-м-м-м творить беззаконие, – нашел он выражение, – ваше сердце будет просто разрываться от несправедливости, – он стиснул кровяной насос почти до полной остановки. – И вы быстро умрете. Или станете никому не страшным и не нужным парализованным калекой. Вам все ясно? – Не дождавшись ответа из чуть шевелящихся фиолетовых губ, он отпустил, наконец, капитанское сердце и снял боль. Мужчина тяжело дышал, не мигая глядя на устроившего ему такую пытку пацана. Затем он набрался сил вытереть холодный пот, а когда в кабинет ввалились с врачом, попытался послать всех матом, но застонал, вновь схватившись за сердце. Максим укоризненно (я, мол, не шутил), покачал головой.

– Григорий Григорьевич, вы не совсем здоровы. Может, я закончу?

– Пошел ты… – начал было начальник, но, вздрогнув, прервал привычную фразу, и покосившись на подростка, добавил – в баню.

– Д-а-а, – неопределенно протянул Холера, когда они опять остались одни. – Это же надо – впервые сердце прихватило. И так круто… Задело меня это убийство. За само сердце и зацепило. Совсем молодая девчонка. Красавица… была. А тут еще ты со своей реакцией. "Папенькин сынок – золотая наглая молодежь". Я закурю, ладно?

Ну, рассказывай, что ты там начинал про зеленый Москвич?

– Серого отпустите… пожалуйста.

– И мы останемся без подозреваемых?

– Ну не он это. Не он!

– Рассказывай, что знаешь, и забирай своего дружка.

– Их было четверо. На зеленом "Москвиче". Как я понимаю, знакомые между собой. У одного нет верхних передних зубов – под Шуру. У одного из них особая примета – "шары".

И кроме того, – они ее укололи.

– Чем?

– Не знаю, какой-то крутой дурью. И задушили – не там. Всё это – место происшествия, разбросанные вещи – для лохов.

– Ну а где?

– Она была в полубредовом состоянии, очень плохо ориентировалась, – пытался воссоздать увиденное Максим. – Какая-то полутемная комната. Пол… с ковром. Или…

В общем, что-то зеленое на полу. Нет, туман. Лица-то хорошо вижу… У вас, наверняка, есть картотека?

– Фильмов насмотрелся? Ну, есть, – ответил сыщик все также пуская колечки дыма и с прищуром, словно сквозь прицел рассматривая странного экстрасенса. – А где гарантия, что ты всё это не наплел для того, чтобы вытащить своего дружка? И как мне объяснять твою осведомленность? Эх, запереть бы тебя! Шучу, шучу, – тут же спохватился он, потирая грудь. – Ладно. Пошли. Что начальству-то говорить?

– Скажите, что я вчера вечером видел зеленый "Москвич" с подо… с неприятными мордами. А на кусте, помните, – зеленая краска.

– Ну, это мы видели и без тебя. Пошли в фильмотеку. Потом я туда твоего дружка пришлю.

– Нет, туда не надо. Пусть домой движется.

– Ну, как хочешь. Вот, – они зашли в длинный полутемный кабинет. – Здесь – фотографии наших клиентов. Садись и любуйся. Если найдешь – скажешь. Я пошел отбрехиваться.

Он нашел одного в этих фотожурналах среди сотен других гадких морд. Конечно, если бы всё это было в компе, сколько времени бы сэкономили! Но, чем богаты, тем и рады. Когда в кабинет ворвался Холера, Максим уже все обдумал.

– Ну?

– Один очень похож. Вероятнее всего – он.

– Показываешь, и мы тут же его закрываем. Кстати, твоего дружка уже выпустили и домой завезли. И матери "спасибо" сказали, мол, здорово помог. А теперь скажи, всё-таки – откуда знаешь? Я грешным делом подумал – плетешь, чтобы дружка выгородить. Потом, что и себя выгораживаешь. А теперь…

– Что теперь?

– Кто-то тебе трепанулся. Из тех. Или из очевидцев. А назвать боишься. Ну, начистоту, быстро!

– А что случилось теперь?

– Эксперт. Убили ее ближе к утру. И действительно не там. И действительно укололи. Это, если бы я не поинтересовался, и эксперт сразу не выяснил бы. И повреждения такие, что действительно, "шары" были. Да и вообще все телесные повреждения… и вообще все… прочее…подтверждает вроде, что была жуткая групповуха – как в порнушках или как у перебравших зечар. Поэтому, рассказывай.

– Я… просто все это представил, когда там стоял и на нее смотрел.

– Не очень-то я верю в такие россказни… Но что поделаешь, – он осторожно потер область сердца. – Алиби у тебя. Подтвердила твоя подружка ночную прогулку под луной. Но хватит. Ну, показывай.

– Вот, – отлистал Максим назад альбом, показав участника драмы.

– Эээ, брат… – протянул капитан. – Этого так просто не закинешь в работу.

Придется тебе всё-таки признаваться, откуда что знаешь.

– Но почему?

– Не твоего ума дело, вьюноша.

– Если я скажу, что видел его на зеленом "Москвиче", скажем, вчера вечером?

– Не пойдет… И не то дело, по которому можно врать.

– Значит…

– Значит, не все так быстро! Но за наводку спасибо.

– Может, подскажете, кто этот? Вдруг еще что всплывет?

– Этот? Ну что же. Прохоренко, он же "Прохор", он же "Прошка". Мелкая дрянь, но дрянь. Судим трижды, но реально сидел один раз. Живет на Залинейке, не работает, крышует его… знаешь такое понятие?

– Ну, читаю, смотрю…

– Крышует его евоный-же братец. Николай, или по аналогии с последним царем именуемый Ники.

– Царем?

– Да. Ты правильно подумал.

– Поэтому, выходит, что с ним вот так как со мной или с Серым, нельзя?

– Но-но-но! – полушутя погрозил пальцем сыщик. – Никто ничего с вами ужасного не сделал. И кто старое помянет… – Но, вздохнув, согласился: – Нельзя. И не во мне дело! Хватает заступников повыше. Ладно, если что выяснишь или надумаешь, приходи. Ко мне. Буду рад любым деталям, любым мелочам. Особенно – ощутимым.