Чтение онлайн

– Вот и всё, – прошептал он, поняв, что действительно "всё". Он разжал свой мысленный кулак, подошел к псине и присел возле нее. Оскалившаяся пасть и остывающая пена слюны придавали издохшей собаке отталкивающий вид. Но это было первое существо, которое убил Максим. Точнее, убил своими новыми возможностями.

– Извини, бобик, но сам напросился. Где это видано, – бросаться на людей? Ну, сидел бы на цепи, ну повыл бы… А так… А что, что, Боб, оставалось делать?

Прости, но ничего другого я не придумал. Да и некогда было. Ладно бы на меня. А то…

– Пошли, ну, пожалуйста, ну пошли отсюда, – теребила перепуганная девушка своего спасителя, извиняющегося перед мертвой собакой.

Макс согласно кивнул, и всё еще оглядываясь, они пошли к городку.

– Что это с ней? Чего это она? Я так испугалась, – тараторила, приходя в себя, Кнопка. – Что, что ты с ней сделал?

– Она взбесилась. И я ее убил, – морщась объяснил парнишка ситуацию.

– Но ты… Она же не добежала… Как ты…?

– Да нет, пошутил я. Сама издохла. От бешенства. Не успела покусать.

– Но ты же меня закрыл. И если бы она бросилась… То есть добежала…

– Ай! Ну не добежала же!

– Все равно, спасибо, – прошептала она уже у подъезда, встав на цыпочки, чмокнула спасителя в щеку и в восторге от собственной смелости, кинулась домой.

Максим почти всю ночь не спал. Убийство бешеного пса острой болью жгло душу. В отличие от целительства, лишение жизни вызывало иную, не физическую боль. Утром, заряжаясь солнечными лучами, он решил проверить этот тезис – мысленно ударил по болтающейся под люстрой мухе. Та немедленно упала замертво, и где-то в районе сердца вновь кольнуло.

"Вот так!" – понял юноша. – "Значит, и лечить – несладко и убивать – не мед? Ну и правильно", – решил он.

А спасенная им девушка, вихрем ворвавшись к себе в квартиру, кинулась к небольшому еще архиву фотографий в альбоме и на файлах. Где-то она это уже видела. Но где, где, где? Это выражение лица. Она последовательно пересмотрела фотографии первого, второго, третьего класса – времени золотой наивности, четвертого, пятого – времени первых симпатий. "Симпатий", – горько усмехнулась девушка. В симпатиях уже тогда купались вот эта…эта… эта – разглядывала она рано хорошевших одноклассниц. А я… Везде, как младшая подружка. Которой еще в куклы играть. Хотя, ну была же симпатичной! – вновь всматривалась она в мелкие, но пропорциональные черты своего личика. Но не об этом. Шестой. Седьмой.

Мальчики повытягивались. Восьмой. Он впервые пригласил на свой день рождение девчат. Без нее. Знал бы, сколько слёз она выплакала! Ай, не об этом сейчас – отогнала она старую обиду и новую слезу. Поход. Ну? Где-то здесь? Да, вот! Вот, конечно! Это наш фотомастер делал. Они в лесу натолкнулись на змею. Было много крика и визга. Макс тогда тоже шагнул вперед, чтобы прикрыть девчат. Выставил какую-то длинную хворостину и ждал броска гадины. Потом уже подоспели Кот, Серый, Пенчо со своими палками и опасности почти не было. Поэтому Ванятка и заснял этот героический эпизод – несколько одноклассников с увесистыми дрынами защищают девочек от гадючки. Но это потом было смешно. А первым все-таки кинулся вперед Макс. И вот этот взгляд. Да, он и тогда её пугал. Какой-то… Сегодня она его увидела вновь, когда Максим закрыл ее от бешеного пса. И поняла – нечеловеческий.

Взгляд, решающий, будешь ли ты жить. Или нет… Взгляд, убивающий! Вот! Вот именно – захватило дух у девушки. Ведь и тогда весь смех был в том, что гадюка оказалась мертвой. И хотя Галка клялась, что гад выполз и шипел, ей никто не поверил – "у страха глаза велики"!

Кнопка вздохнула и, вглядываясь в черты возлюбленного, вспомнила подаренное ей чудо с цветами, затем, смущаясь и краснея, – восторг первого поцелуя. Нет, она читала, что если сильно любишь…или там, в старых фильмах от поцелуев девушки задыхались. Но подружки рассказывали: "Так себе". Значит, смотря с кем. А вот с ним! Потом вспомнилось, как кинулся он наперерез псине. И как затем чуть не плакал над еще теплым, но бездыханным чуть не с теленка псом, оправдываясь и называя его Бобиком.

Значит… Значит… Нет, он хороший. Убил. Взглядом убил. Но меня-то спас! Что же это с ним? Кто он? После больницы. Всё после больницы – и математика, и эти…чудеса, и…и… – она опять покраснела. "Ну и пусть", – в конце концов решила она, выключая компьютер и укладываясь спать. "Всё равно я его люблю. Он с ними…всеми перебесится и все равно будет моим. Я подожду… подожду…" – улыбаясь, засыпала она, вновь переживая приятные моменты сегодняшнего свидания.

Глава 14

Максим проснулся от длинного тревожного звонка в дверь. Было уже довольно поздно, и он насторожился. Почему-то длительный сон зачастую предвещал хлопотный или просто неприятный день. Так случилось и на этот раз. В двери стоял встревоженный Патрик в неизменной военной рубашке, с закатанными по случаю жары рукавами.

– Дрыхнешь, – почему-то зло констатировал дружок.

– Да, заспался… Знаешь, вчера долго еще гуляли.

– Долго? С кем?

– Тебе-то какое дело? – удивился Макс. Он знал Женьку, как скромного и нелюбопытного парня.

– Мне никакого. Почти. Значит, не знаешь… Светку убили.

– Как?!!

– Задушили. Нашли возле нашей поляны. А Сергея замели. Он же ходил ее встречать, помнишь? Потом пришел, сказал, что не встретил…

Пока утренний вестник излагал эти страшные новости, потрясенный юноша втащил его в свою комнату, усадил на диван и стал расспрашивать, как можно быстрее одеваясь.

– Они решили, что это Сергей. У всех остальных алиби. Разве еще у тебя…

– Но я же был все время у костра! Это же все подтвердят. И Сергей… её? Бред какой- то. Послушай, – он взял Евгения за плечи. – Ты ведь тоже помнишь, что он был, как всегда. Ну не мог он убить и быть таким, а? А тем более – Светку.

Постой… Светку убили? – он опустился на диван рядом, начиная осознавать реальность происходящего.

– Я же тебе толкую. Я тоже сначала не поверил… То есть не понял. Но нашли ее утром. Возле нашего места. Понимаешь? Кто знал? Только мы и знали. И не шатался вроде никто вокруг.

– В темноте не видно.

– Но в лесу в темноте и не шатаются. Была бы еще компания, развели бы костер.

– Пойдем Серого выручать! Он отлучался на пару минут всего. А потом был с нами.

Мы вместе ушли. Пойдем скажем?

– Я "за", но…

– Ну, говори, я пока хоть слегка сполоснусь.

– У тебя есть кому подтвердить, когда ты пришел домой?

– Ты что, на меня? Ты меня…

– Да не я, – отмахнулся Женька. – Я всем нашим верю. А эти – всех трясти будут…

– Пошли-пошли, не бойся. Хотя… Пошли на место, а?

– Там еще не пустят. Осматривают. Говорят, – Патрик прогнал дурноту, – говорят, и она ещё там. Ждут шишек из области.

– А Серого уже зацапали? Лихо! Тем более пошли, а еще лучше – поехали, – и Максим метнулся за велосипедом.

– Подождешь!? – бросился за своим Евгений.

Ехали они молча. Патрик явно боялся встречи со смертью. Максим все еще пытался осознать происшедшее. Вчера они отпраздновали в леске окончание учебного года.

Вообще-то это называется "турпоход", хотя какое там. Дурачились, танцевали, пили кто что (но в большинстве – пиво), жарили, пока не спалили, шашлыки, время от времени уединялись по интересам. Хотя старомодная закваска офицерских семей давала о себе знать, – дольше нескольких минут и дальше шальных поцелуев не доходило. Боялись разговоров и сплетен, быстро достигающих родительских ушей.