Чтение онлайн

Отец Светы хотел с тобой поговорить.

– Поговорим.

– Ты не понял. Сейчас.

Отец погибшей девушки по праву носил кличку Слон. Такой же здоровенный, кажущийся добродушным, но умный, порядочный и одновременно страшный в своем гневе слонище. Сейчас он, серый от сдерживаемой в душе боли и ярости, молча, крепко пожимая руки, принимал соболезнования товарищей. Положив руку на плечо подошедшему юноше, он отвел Максима в сторону.

– Мне сказали в милиции… ты знаешь, кто, что ты можешь помочь найти. Не знаю, что и как… не могу сейчас думать. Прошу тебя. Умоляю. Перед бедной доченькой моей заклинаю – он, не сдержавшись, всхлипнул, – помоги. Но! – глаза его сверкнули, – сначала мне. Мне скажешь! А уже потом этим законникам. Хорошо?

Когда Максим пришел в квартиру Костянко, там уже собрались "наши". Все были подавлены свалившимся горем.

– Ну и что теперь? – хмуро поинтересовался Патрик-поэт.

– Давайте проводим в последний путь, – предложил Максим.

– Ты что? Ты что? – возмутилась Косточка. – Похороны то только завтра.

– Она уже уходит. Уже далеко… Ей страшно и тоскливо… Мы можем только покричать вслед. И еще сегодня она услышит – сбивчиво, но как-то прочувственно и убедительно попытался объяснить юноша свои ощущения.

– Куда уходит? В рай? – уточнила Кнопка.

– Нет… Вообще уходит. Растворяется… Но мы еще можем докричаться. И если, – вдруг решился он, – если кто что-то недосказал… если просто хотите попрощаться, я… могу… передать. Только – немедля.

– Тогда я первый, – решился Сергей. Это как? – Тебе говорить, а ты, как медиум?

– Нет. Закрой глаза, вспомни… только живую и прощайся. А я – как антенна.

Давай, Серый.

Сергей закрыл глаза. Максим чувствовал, как он пытается сосредоточиться.

– Ты ей крикни. Будто она где-то в лесу. Кричи, чтобы услышать, – попросил он друга. А потом, когда услышишь ответ, говори всё доброе, что только можешь.

И Сергей докричался. Услышав эхо ответа, он подошел к другу, положил руки ему на плечи и, обращаясь куда-то к небу, шептал что-то ласковое. Из закрытых глаз его потекли слезы и, глядя на это, поверили, захотели поверить остальные.

– Ладно, Серенький, ладно, хватит, дай и мне, – попросила через некоторое время Костянко, мягко отодвигая его от медиума. Она с сомневающейся, в другое время – симпатично-смешной миной закрыла глаза и также положила руки на плечи Максиму, затем на мгновенье удивленно открыла свои серые глаза, но тут же закрыла их и что-то зашептала. Затем, не веря, но, повинуясь какому-то чувству, к "живой антенне" стали подходить и остальные…

Макс пришел в себя от покалывающих лучей утреннего солнца. Он привычно потянулся за ними и попытался встать, чтобы пройти на балкон. Чьи-то руки, упершись в его грудь, мягко, но решительно не пустили его.

– Куда- куда? – прозвучал знакомый голос.

Окончательно проснувшись, юноша увидел, что лежит на просторной кровати Костянкиных родителей, а в его голую (!) грудь упираются Косточкины ручки.

– Доброе утро! – поприветствовала хозяйка протирающего глаза постояльца. – Хоть в этом доброе, – поправилась она.

– Доброе, – машинально ответил юноша. – В чем "хоть в этом?" – поинтересовался он, озираясь по сторонам.

– Ну, я боялась, что ты опять как бы на месяц бухнулся. А я – отвечай. Хорошо, что Мышка еще не знает. А то бы мало не показалось, – она деланно засмеялась.

– Причем тут Мышка? – всё еще осматриваясь, возразил Макс. – Я вчера… не рассчитал. Просто вся энергия ушла. Ну, как ток в аккумуляторе. Надо было… Ну да ладно. Постой, – спохватился он вдруг, – а кто меня это… уложил?

– Неужели ты думаешь, что в постель моих родителей тебя мог как бы уложить кто-то другой, кроме меня?

– Нет… Уложить… Почему же… Это же не… Если оказать помощь, то могли и ребята…И вообще, – начал мямлить подросток.

– Конечно, помогли. Уложили на диван. А в кровать уже я, ночью.

– И… раздевала?

– Ну и что? – с деланным равнодушием ответила девушка. – Подумаешь! Во-первых, не догола же! Во-вторых – и не таких видала. В-третьих – всякие там как бы экстрасенсы, Повелители мух и Принцы цветов – не в моем вкусе.

– А кто в твоем? – обиделся Максим. – Если Сергей, то поспешай – место освободилось.

– Дурак! Ладно, потом, – спохватилась Татьяна, вспомнив о несчастье. – Вставай и одевайся. И имей в виду – ты меня оскорбил. И попозже… когда все утрясется, я потребую как бы сатисфакции, – заявила она отворачиваясь.

– Попозже – что угодно. Но всё-таки какие вы болтливые! – быстро одевался Максим.

– Даже Кнопка и та. "Принц цветов"!

– Кстати, – хозяйка явно подыскивала слова. – Мы все… как бы поклялись молчать о вчерашнем. Но… что, что, что это было? – быстро зашептала она, обернувшись к уже натянувшему брюки новоявленному экстрасенсу.

– Не знаю, -пожал он плечами. – Просто мне показалось, что она зовет всех нас, что ей страшно…

– Это все потом поняли. Но почему именно ты?

– Не знаю. Клянусь – не знаю. Не понимаю, что это со мной. – Юноша подошел к окну и привычно уставился на утреннее солнце.

– Спасибо, – попрощался он через несколько минут уже на площадке.

– Кофе бы хоть попил, – пыталась остановить заинтересовавшего ее одноклассника девушка.

– Нет, спасибо. Забегу домой, батьку успокою. Похороны когда?

– После двенадцати. Как бы в три. Ты еще раз туда пойдешь?

– Нет. Не смогу, – честно признался Макс. – Ни на отца, ни на мать ее смотреть не смогу.

– А на…нее? – почему-то шепотом спросила подружка.

– А что "на нее"? Мы с ней вчера попрощались. Не она уже это…

– Максик, я тебя умоляю, я просто заклинаю тебя, – взмолилась вдруг девушка – приходи после похорон. Я просто не смогу спать. Мне как бы страшно после вчерашнего. Я даже ужин сделаю. Уже умею кое-что. Даже вон – как бы курицу в гриле, а? У твоего отца тебя отпрошу, а? Даже у твоей Мышки Котовой.

– Так у моей или у Котовой? – усмехнулся юноша, заглядывая вниз сквозь лестничные пролеты.

– Все равно. И у Кнопки твоей…

– У моей?

– Я тебе много что смогу рассказать. Только приходи, а? И учти, – глаза её вдруг вспыхнули – я так никого и никогда не просила.

– Да ладно тебе. Будто я отказываюсь. Будет у тебя настроение – приду… Если ничего не случится.

– А что ещё может случиться? – уже вдогонку спросила девушка.

– Это так, к слову, – успокоил ее одноклассник.