Пробуждающая тьму. Невеста
Шрифт:
– Да она просто трусливая шавка! Смотри, как дрожит…
Тьма нарастала. В ушах шелестел неслышимый для всех остальных шепот:
– Как они смеют. Они – пустое место! Они должны поплатиться.
– Нет… Они – всего лишь студенты. Они ничто перед тобой, – мысленно отвечала ей, стараясь сдержаться.
Нужно уйти. Развернуться и уйти. Даже сбежать, если придется. Только не атаковать!
Но я стояла, не двигаясь с места, потому что крошечный шаг мог привести к непоправимым последствиям.
Я оказалась не готова. Все произошло слишком быстро. Еще секунду назад я контролировала себя, а теперь тьма завладевала мною, стремясь вырваться на волю. Я держалась из последних сил.
– Ты врешь самой себе, – шептала тьма, не словами, но образами, которые уже в моей голове складывались в понятные формулировки. Слишком крепка стала наша связь. Достаточно крепка, чтобы я слышала ее и понимала. – Эти никчемные демоны задели тебя. Ты только делаешь вид, будто тебе все равно. Но ты хочешь. Хочешь того же, что хочу я. Хочешь уничтожить их. Растереть в пыль под твоими ногами.
Озарение пришло внезапно и захлестнуло с головой.
Да. Тьма права. Я не хотела признавать, что их слова задевают меня. Хотела быть умной, рассудительной и сдержанной. Но это лишь маска. Демоны меня разозлили! И тьма нашла лазейку. А может быть, она и стала той самой лазейкой. Тьма меняет не только Дейша, но и меня.
– Угомонитесь.
Холодный голос отрезвил. Быть может, за секунду до катастрофы. За мгновение до того, как я могла уничтожить академию. Или, как минимум, одно общежитие.
– Дейш? – удивились демоны.
Он поравнялся со мной, неожиданно обнял за талию.
Я стояла, не шевелясь. И даже голову в его сторону не повернула. Сосредоточилась на том, чтобы затолкать поглубже тьму. Это сейчас самое главное. Не поддаться ей, не позволить вырваться.
– Что вы забыли рядом с Ладой? Вашим грязным языкам здесь не место, так что подбирайте их и убирайтесь.
Изумление на лицах демонов сменялось яростью.
– А не охренел ли ты?! – возмутился Дэкар.
Возможно, они бы шагнули к нам. Возможно, все-таки напали, наплевав на то, что вся эта сцена уже давно привлекла внимание гостей.
Но что-то, что они увидели в Дейше, их остановило. Я по-прежнему не смотрела на него. Боялась увидеть холодное, равнодушное лицо. Боялась, что тьма снова взбунтует и не захочет уходить, а ведь только-только моя воля начала с ней справляться.
Не всплеск, но ореол древней тьмы окутал нас обоих и устремился навстречу демонам. Все пятеро вздрогнули, тараща от изумления глаза. Ни ярости, ни возмущения – теперь наши противники излучали страх.
– Никто. Не смеет. Грубить Ладе, – отчеканил Дейш. Его холодная рука по-прежнему оплетала мою талию. Ледяное дыхание древней тьмы срывалось с его губ, просачивалось сквозь кожу. Не всплеск, по которому демоны сразу все поймут. Но нечто, что невозможно игнорировать. Нечто необъяснимое для них, не знающих, в чем дело, но именно то, чему нельзя не подчиниться. – Все слышали? – Дейш обвел взглядом собравшихся вокруг зрителей. – Лада под моим покровительством. Тот, кто обидит Ладу – будет иметь дело со мной. И поверьте… – в его голосе послышалась недобрая усмешка, – это дело вам очень и очень не понравится.
Демоны чувствовали. Казалось, еще немного – и поймут, разгадают загадку. Но они были слишком молоды и неопытны, чтобы понять. А древней тьмы было сейчас слишком мало, чтобы ее распознать. И все же достаточно, чтобы напугать старшекурсников. Пятеро, посмевших нарываться, и тем самым навлечь на себя гнев, начали дрожать.
– Простите, Дейш… мы… мы ошиблись. Мы очень сильно ошиблись, – залепетали парни, хватая растерянных демониц под руки.
Они попятились.
– Я разрешил вам уйти? – осведомился Дейш.
– А… н-нет?
Кажется, никто уже не понимал, что происходит. Но всем было страшно. Кроме меня.
Я уже справилась со своей тьмой. Она с любопытством наблюдала за частью себя и не так уж сильно хотела вырваться. Наверное, теперь она бесновалась внутри Дейша.
Ощутив, что малейшее движение больше не приведет к катастрофе, я позволила себе посмотреть на Дейша. Отметила холодное, словно высеченное из камня лицо без малейших эмоций. И черноту на дне глаз. Дейш владеет собой. Но только пока. И… мелькнула в голове странная, пугающая догадка. Возможно, даже контролируя себя, он хочет именно то, что сейчас делает. Возможно, ему и самому нравится происходящее. Возможно… не древняя тьма, а сам Дейш готов разорвать на части этих ребят.
Эта мысль настолько испугала, что я предпочла о ней не думать.
Накрыла руку Дейша своей. Осторожно погладила, отнимая от талии и сжимая пальцами.
Почему он такой холодный?!
Дейш взглянул на меня. Тьма на дне его глаз еще пульсировала, но стремительно стихала. Еще одна секунда – и Дейш повернулся к демонам.
– Убирайтесь, – обронил он. – И не смейте даже подходить близко к Ладе. Все слышали? Лада под моим покровительством. Враг Лады – мой враг. А я своих врагов не прощаю, – он зловеще усмехнулся. После чего высвободил руку из моих пальцев и, не глядя больше на меня, зашагал к общежитию.
Оцепенение постепенно начало спадать со зрителей. Они изумленно переглядывались между собой.
– Что это было?
– Как он это сделал?
– Но сколько жути напустил!
– А ведь человек… третий курс, кажется?
Пятеро демонов-зачинщиков недоверчиво помотали головами и предпочли без лишних слов удалиться.
– Лада, как ты?! – ко мне через заторможенную толпу пробирался Хоршас. – Лада, ты в порядке? Ух этот твой Дейш и задал всем жару. Вернее, холоду. – Демон поежился. – Я вдалеке стоял, но даже меня проняло. Лада, прости. Этот Дэкар… мой троюродный брат. Он… его задело, что ни он не смог попасть на турнир, ни я… а тебя вот, мою одногруппницу, взяли.
На мгновение прикрыла глаза. Шумно вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Наконец посмотрела на Хоршаса.
– Пожалуй, на сегодня мне достаточно веселья. Проводишь?
Глава 11
– Кто додумался поставить первокурсницу против четвертого курса?
– Она проиграла третьекурснику, что совершенно логично. А четвертый… он же ее просто размажет. Арнхайт ненавидит свою подопечную.
Упомянутый Арнхайт усмехнулся. Два преподавателя, стоявшие у самого входа в зал, наконец заметили наше появление. Вытянулись по струнке, как будто это могло как-то смягчить неловкий момент.