Разрушительная ненависть
Шрифт:
– Как ты догадался?
– Дедуктивные способности – один из моих многочисленных талантов, – пошутил он. – Даже не считая пролитого кофе, ты весь день какая-то рассеянная.
– Стресс из-за экзамена, – пробормотала я привычное оправдание.
Я действительно нервничала перед экзаменом. Просто он не был главной причиной волнений.
Живот свело от чувства вины. Последние три дня я лихорадочно соображала, как решить дилемму с Максом, но так и не придумала реального выхода без необходимости раскрывать правду о прошлом.
Возможно, друзья меня не осудят, но я очень боялась реакции Джоша. Он долгие годы считал меня ужасным человеком – или, по крайней мере, что я оказываю ужасное влияние. Меньше всего мне хотелось подтверждать правильность его первоначального впечатления – особенно теперь, когда мы наконец добились прогресса в отношениях.
– Ну, если тебе нужен партнер для учебы, я знаю поразительно красивого и умного человека. – Джош сделал паузу. – Если что, я о себе.
Несмотря на волнение, я тихо рассмеялась.
– Ну разумеется. Спасибо за предложение, но ты скорее отвлечешь, чем поможешь.
– Понятно. Моя внешность отвлекла многих студентов. Боюсь, это еще одна ловушка. – Он взмахнул рукой перед своим общепризнанно прекрасным лицом.
– Да, ты действительно поразительно уродлив. – Я похлопала его по плечу. – Не волнуйся, уверена, они не осуждали. Сейчас люди стали гораздо более открытыми.
Его смешок окутал меня, словно толстое бархатное одеяло.
– Боже, как же хочется трахнуть тебя прямо сейчас.
Я отнюдь не ханжа, но по шее пробежал жар, когда он заявил это прямо посреди кухни клиники.
– Джош.
– Да? – Он приподнял бровь. – Тебе в любом случае надо поскорее избавиться от этого платья. Что может быть лучше…
– Я не помешала? – В нашу беседу вмешалась Элли.
Мы даже не заметили, как она зашла. Я сразу отступила назад и вздрогнула, когда в поясницу впилась столешница.
– Я помогал Джулс, она облилась кофе. – Он указал на мое платье, не смутившись ни на секунду. На его лице появилась маска профессиональной вежливости, но дьявольский блеск в глазах остался.
– Ого, вот отстой. – Элли наморщила нос. – Надеюсь, это не новое платье.
– Нет. Собралась на свидание? – Я поспешила сменить тему.
Офис закрывался через десять минут, а Элли уже переоделась из делового пиджака и брюк в платье и туфли на каблуках.
Ее щеки окрасились румянцем.
– Я, хм, иду в кино с Маршаллом.
Я спрятала улыбку. Она наконец преодолела влюбленность в Джоша и переключила внимание на Маршалла. Не знаю точно, способствовал ли этому наш с Маршаллом поцелуй – люди всегда кажутся нам привлекательнее, когда они привлекательны для других, – но я была рада, что она сменила объект.
Разумеется, исключительно бескорыстно.
– Кстати, мне уже пора. Я просто заскочила за зарядкой. Оставила ее здесь во время обеда. Хорошего вечера!
Элли вытащила зарядку из розетки возле микроволновки и помчалась прочь.
– Нам тоже пора выходить, но в разное время, чтобы не вызвать подозрений. – Глаза Джоша игриво сверкнули. – Встретимся на нашем углу через двадцать минут.
– У нас нет угла, – заметила я.
– Теперь будет. – Ямочка Джоша показалась во всей красе. – Угол Двадцать Третьей и Мэйберри. Через двадцать минут, Рыжая. Приходи.
Он ушел прежде, чем я успела возразить.
Я покачала головой, но начала собираться демонстративно медленно, пока офис не опустел и мы с Барбс не остались одни.
– Давай, дорогая, время не ждет. – Она нетерпеливо указала мне на выход. – А ты слишком молода, чтобы проводить в офисе хоть на минуту дольше необходимого.
– Ты всегда говоришь то, что я хочу услышать.
– Я здесь именно для этого. – Она помахала рукой. – Хорошего вечера.
– И тебе.
Мне потребовалось всего пять минут, чтобы дойти до пересечения Двадцать Третьей улицы и Мэйберри. Джош, как и обещал, ждал меня на углу. Он прислонился к фонарному столбу, засунув руки в карманы, и постучал по часам, когда меня увидел.
– Девятнадцать минут. Почти опоздала, Рыжая.
– Хорошо, что почти, – сказала я, слишком растерянная, чтобы придумать остроумный ответ. Я могла думать лишь об одном: как поговорить о картине, не вызывая лишних подозрений.
Может, мне удастся убедить его от нее избавиться? Это все равно обман – я знала про ее ценность, а он нет, – но все же лучше, чем воровать.
– Закупалась на днях в интернете и наткнулась на несколько отличных картин, – сказала я небрежно. – Получше убожества из твоей спальни.
– Убожества? – Джош схватился за сердце. – Рыжая, обидно. Эта картина – воплощение вкуса. Могу поспорить: если я выставлю ее на аукцион, смогу получить кругленькую сумму.
Если бы он только знал, насколько он прав.
– Но сам-то ты купил ее по дешевке на гаражной распродаже. – Я выдавила из себя беспечный сарказм. – Так что прости, если я тебе не верю.
– Не все способны оценить, что выбрасывают. – Джош обнял меня за талию. – Однажды ты полюбишь ее так же сильно, как я.
Стук моего сердца заглушил эхо наших шагов.
– Ты ведь пошутил насчет любви, верно?
Он странно на меня посмотрел.
– Конечно, я не побегу в горящее здание, чтобы ее спасти, но испытываю к ней определенную слабость. Она напоминает мне художественный лагерь.
Я удивилась.
– Ты ездил в художественный лагерь?
– Да, однажды летом, когда мне было восемь. – Джош поморщился. – Там я понял, что искусство – не моя сильная сторона, и переключился на баскетбол.
– Ого. – Внезапно все обрело смысл. – Это объясняет твою любовь к ужасному искусству. Оно напоминает тебе собственное!
Я засмеялась, когда Джош в отместку ударил меня по заднице.
– Поверить не могу: ты признал, что в чем-то не лучший, – сказала я, когда мы подошли к его дому. – Напомни отметить в календаре. Действительно исторический момент.
– Забавно. – Он отпер входную дверь и подождал, пока я войду, прежде чем последовать за мной. – Только не болтай об этом – я никому не показываю свои слабости. Отсутствие художественного таланта – очень деликатная тема.
– Правда? – Я не смогла сдержать улыбки. – Чувствую себя особенной.