Чтение онлайн

– А зачем ты пришел? – За исключением мелькнувшей по лицу тени, Майкл не выразил никаких эмоций на мой несентиментальный ответ.

– Я… – Ответ застрял у меня в груди, и губы Майкла изогнулись в понимающей улыбке.

– Раз ты здесь, полагаю, ты читал мои письма. Ты знаешь, что произошло со мной за эти годы – весьма немногое. – Он горько усмехнулся. – Расскажи о себе. Как работа?

Сюрреалистичные ощущения – сидеть и разговаривать с отцом, как будто мы встретились за чашечкой кофе. Но мой мозг отключился, и я не мог придумать другого плана, кроме как подыграть.

– Все нормально.

– Джош. – Майкл снова рассмеялся. – Этого мало. Ты мечтал стать врачом со школы.

– Ординатура есть ординатура. Долгие часы на работе. Много болезней и смертей. – Я жестко улыбнулся. – Тебе многое об этом известно.

Майкл вздрогнул.

– А личная жизнь? У тебя есть девушка? – Он пропустил мою последнюю фразу мимо ушей. – Уже пора. Самое время остепениться и поскорее создать семью.

– Мне еще нет тридцати.

Честно говоря, я не знал, хочу ли детей. Если и да, то только ближе к концу пути. Мне хотелось побольше узнать о мире, прежде чем я обоснуюсь за белым забором в пригородном доме.

– Да, но сначала нужно выделить несколько лет на свидания, – рассудил Майкл. – Если только ты уже с кем-нибудь не встречаешься. – Я промолчал, и он поднял брови. – Ты с кем-то встречаешься?

– Нет, – солгал я, отчасти ему назло, а отчасти потому, что он не заслуживал знать про Джулс.

– Ну, отец всегда надеется.

Мы продолжили светскую беседу, обсуждая обыденные темы – в частности, погоду и предстоящий футбольный сезон – и старательно обходя слона в комнате. Не считая удара в лицо, я никогда не обсуждал с ним того, что он сделал с Авой.

Знание бетонным блоком лежало где-то в животе. Игнорировать его казалось неправильным, но я не мог заставить себя разрушить легкий, хотя и несколько натянутый разговор.

Прости, Ава.

После двух лет движения по течению я мог притвориться, что у меня опять есть отец. Как отвратительно и эгоистично бы это ни выглядело, мне хотелось еще немного насладиться этим чувством.

– Как тюрьма? – Я чуть не рассмеялся над собственным нелепым вопросом, но мне было искренне любопытно. В письмах Майкл подробно описывал свои дни, но не рассказывал, как переживает заключение.

Он грустил? Стыдился? Злился? Ладил с другими заключенными или держался особняком?

– Тюрьма есть тюрьма, – почти весело ответил Майкл. – Скучно, некомфортно, ужасная еда, но бывает и хуже. К счастью… – В его глазах мелькнул темный блеск. – У меня появилось несколько друзей, которые смогли помочь.

Ну разумеется. Я не знал всех тонкостей взаимоотношений среди заключенных, но Майкл всегда умел выживать.

Я сам не понял, почувствовал ли я облегчение или злость из-за того, что он не страдает еще сильнее.

– Кстати говоря… – Майкл еще сильнее понизил голос, и его стало едва слышно. – Они попросили об услуге в обмен на… ну, дружбу.

В груди зародилось ледяное подозрение.

– Что за услуга?

Я предполагал, что дружба означает защиту, но кто знает? В тюремной системе разобраться непросто.

– Тюремная политика… сложна, – сказал Майкл. – Много невидимых линий, которые не следует пересекать. Несомненно одно – ценность определенных предметов. Сигареты, шоколад, лапша быстрого приготовления. – Небольшая пауза. – Рецептурные лекарства.

Рецептурные препараты ценятся даже в реальном мире; на тюремном черном рынке они должны быть на вес золота.

А у кого есть легкий доступ к лекарствам? У врачей.

Внутренности сжал невидимый кулак.

Раньше я дал бы отцу презумпцию невиновности, но не теперь. Возможно, он действительно скучал по мне и хотел загладить вину. В конце концов, он два года писал мне письма.

Но в сухом остатке Майкл Чен заботился только о себе.

– Понятно. – Я заставил себя сохранить нейтральное выражение лица. – Я не удивлен.

– Ты всегда был умным, – улыбнулся Майкл. – Очевидно, достаточно умным, чтобы стать врачом. Я рассказал об этом друзьям, и они спросили, сможешь ли ты нам помочь.

Ему хватило смелости попросить меня пронести ему лекарства посреди комнаты для свиданий. Он говорил слишком тихо, чтобы могли услышать охранники, но, возможно, охранники тоже в этом замешаны. В некоторых тюрьмах всем заправляют заключенные, и система чертовски коррумпирована.

– Ты совсем не изменился, верно? – Я не стал притворяться, будто не понимаю, о чем он говорит.

– Я изменился, – ответил Майкл. – Как я уже сказал, я поступил с Авой неправильно, но, чтобы загладить вину, нужно остаться в живых. И единственный способ остаться в живых – это играть по правилам. – Он сжал зубы. – Ты не представляешь, каково здесь. Как тяжело выжить. Я завишу от тебя.

– Возможно, следовало подумать об этом, прежде чем пытаться убить мою сестру.

Мой гнев не взорвался; он вытекал медленно и равномерно, как ядовитые пары, отравляющие воздух.

Впервые за встречу с Майкла соскользнула маска «раскаявшегося отца». Его глаза пронзили меня, как два кинжала.

– Я вырастил тебя. Кормил. Платил за твое обучение. Как бы я ни ошибался, я все равно твой отец.

Сыновью почтительность вкладывали в меня с детства. Возможно даже, отчасти поэтому мне было так тяжело разорвать связь с Майклом – в некотором смысле я действительно чувствовал себя перед ним в долгу. У нас был прекрасный дом, мы ездили на шикарный семейный отдых. Каждый год он дарил мне на Рождество новейшие гаджеты и платил за Тайер, один из самых дорогих университетов в стране.

Но у слепого повиновения есть черта, и он пересек ее тысячу раз.

– Я очень ценю все, что ты сделал для меня в детстве. – Руки сжались под столом в кулаки до побелевших костяшек. – Но быть родителем – нечто большее, чем обеспечивать предметы первой необходимости. Речь о доверии и любви. Я слышал твое признание Аве, папа. И я не услышал гребаных извинений…

– Не ругайся. Это неприлично.

– Или хорошего объяснения твоего поступка, и я буду ругаться, если захочу, потому что напоминаю – ты пытался убить мою сестру!