Чтение онлайн

Он шел через сиреневую прохладу вечерних улиц. Черты прохожих казались ему четче, зримее, так что он невольно обращал внимание на каждое лицо, запоминая уникальные черты. Запахи чувствовались ярче и насыщеннее в своем переплетении, улицы были наполнены ими, как цветом. Рон наблюдал это безоценочно, лишь с некоторым отголоском удивления: как он не замечал раньше столько деталей?

Сосредоточившись на новых ощущениях, на время он позабыл о странном происшествии в магазинчике, даже не успев удивиться отсутствию так настойчиво зазывавшей его туда продавщицы. Вылетели из памяти и ее внимательный пронзительный взгляд, когда она подавала ему то одну книгу, то другую, и запах старых пожелтевших страниц, заполнявший помещение магазина, не давая проникать туда другим ароматам.

Неспешно он покинул город и, сойдя с последней освещенной улицы, оказался в полумраке, пропитанном сыроватыми запахами поймы. Роса легла на траву и теперь постепенно пропитывала штаны Рона, пока он, освещая себе дорогу телефоном, прокладывал путь к реке. На лодке горели лишь окна каюты, скрываемые издалека группками склоненных над водой ив. И потому Рон даже слегка промахнулся, выйдя чуть дальше лодки. В мокрых по колено штанах, продираясь через плотные кочки жестколистных трав, он был уже не столь внимателен к обилию запахов, думая лишь о сухих носках и одежде. Сумка на его плече несколько раз цеплялась за ветки, отдергивая Рона назад, так что один раз он чуть не рухнул в траву целиком.

Наконец, оставляя бликующие в свете телефона следы, Рон взошел на трап. Спотыкаясь, пробрался на нос и, пошарив по стене, щелкнул выключателем. Палубу озарил свет фонаря. Рон обернулся и сразу же с криком отпрянул, роняя сумку и натыкаясь на стул. Прямо со стола, щурясь пустыми глазницами, на него вылупилась голова…

***

Шарима не заметила, как постепенно начала тонуть в полусне иностранных слов и, наконец, окончательно задремала под синеватый свет экрана. Ее разбудил раздавшийся с палубы крик.

– Это что еще за шутки, Шарима?! – Рон в негодовании приплясывал перед столом, освещенным только что зажженной лампой. С его поверхности щурилась хитрыми глазками капуста из-под лихо съехавшей на бок шляпы.

– Это, это… подарок, – пробормотала Шарима, с трудом сдерживая смех.

– Что за подарок такой, еноты зеленые! У кого-то календарь на несколько листов вперед ветром перевернуло?

– Нет, подарок – это кочан, – попыталась объяснить Шарима, – а я просто решила… Ну повеселее его…

– А это? – Рон склонился почти вплотную над Шариминой шуткой, – а это случайно не мой маркер?..

Шарима комично расширила глаза и потрясла головой, рассыпая по плечам волосы и стараясь припомнить, положила ли она маркер на место.

– Ладно, не будь занудой, симпатично же получилось! – попыталась отвлечь его Шарима. Рон только недоверчиво на нее покосился.

– А ты где был? – предприняла другую попытку она.

– Гулял… – Рон все еще с недоверием смотрел на кочан. Потом протянул указательный палец и немного потыкал им в прохладную поверхность капустного листа с глазами. Вздохнул и, удостоив жену еще одного укоризненного взгляда, пошел в каюту переодеваться.

Шарима пожала плечами и озорно подмигнула своему творению.

Уже в каюте Рон проверил коробку с чертежными принадлежностями и, убедившись, что маркер все-таки на месте, нырнул в душевую кабину. Поток горячей воды приятно охватил все его тело, смывая напряжение с плеч и холод со ступней. Странное чучело на столе совершенно сбило Рона с мысли, но теперь он снова припомнил последние события – как шел сюда, магазин… Неужели он там действительно уснул? Это было на него не похоже. Тело на мгновение наполнилось каким-то неприятным чувством. Рон поскорее закончил намыливаться и снова включил воду. Новый поток смыл мыльную воду, увлекая за ней завитком прошедший по плечам Рона холодок. «Оливия» – перед его мысленным взором снова всплыла надпись на визитке, рука, протягивающая ему какую-то книгу. А вот черты лица продавщицы он помнил смутно. И что это за имя? Наверное, она тоже приезжая? Он принялся растираться полотенцем, а потом, повязав его как набедренную повязку, вышел босиком в каюту. Там горела только настольная лампа, на покрывале лежал раскрытый ноутбук Шаримы. Рон подвинул его немного и повалился на кровать. Теперь спать не хотелось. Он пошарил рукой и вытащил из ящика тумбочки книгу. Некоторое время пристально смотрел на невзрачную обложку, взвешивая книгу в руке.

Шарима спустилась в каюту с небольшим подносом в руках.

– Какао и кекс, – провозгласила она.

Рон быстро сунул книгу обратно в ящик.

– Нет, ну можно, конечно, салат сделать и макароны по-быстрому сварить… – она поставила поднос на письменный стол, – Мне сегодня придется полночи сидеть за переводом, так что… – она встретилась глазами с мужем. – Ты в порядке? Вид какой-то у тебя… взъерошенный. Надеюсь, это не из-за кочана?

Рон помотал головой. Потом сел на кровати:

– Да, я тоже не голоден. Какао подойдет, – и он потянулся к чашке. Отпив несколько глотков, наполнивших его тело уютным теплом, добавил, – Все в порядке. – А сам подумал «наверное».

Приземлившись рядом на кровать, Шарима обняла его теплыми нежными руками, зарывшись носом в его бородку.

– Ой, ты мокрый! – хихикнула она, вытирая лицо.

Он провел ладонью по бороде, снимая капли влаги, запутавшиеся в коротких рыжих волосах на подбородке.

Ухватив другую чашку, Шарима поставила блюдце с кексом прямо на покрывало и уткнулась в ноутбук, примостив его под наклоном на скрещенных ногах. Рон никогда не понимал, как она может работать в таком странном положении. Ему же требовался подходящей высоты стол, желательно ничем не захламленный, и удобный стул. Поэтому к выбору мебели для лодки он в свое время подошел очень серьезно, просмотрев немало объявлений и обойдя не раз местный блошиный рынок. В этом они с Шаримой были похожи, предпочитая не тратиться на новую мебель, когда можно было найти часто куда более интересную и недорогую на вторичном рынке, а если ничего не подходило, то что-то и сделать самим, как, например, часть стеллажей и полок, идеально вписывающихся в пространство каюты.

Рон медленно пил какао, поглядывая на сосредоточенное лицо жены и ее маленькие пальчики, то замирающие над клавиатурой, то вихрем снующие по ней. Ее волосы непослушными волнами падали на лицо и на плечи. Временами она мимолетным движением откидывала их и снова стучала по клавиатуре, а они вновь сползали на лицо. Рон поднялся, достал из ее косметички крабик и, тихо подкравшись, прицепил им непослушную прядь. Шарима вздрогнула и ошарашенно посмотрела на Рона, потом потрогала волосы, усмехнулась и снова вернулась к работе.

Переодевшись в ночные шорты и майку из мягкой ткани, Рон забрался под одеяло. Теплый свет настольной лампы не мешал ему, а постукивание по клавиатуре убаюкивало вместе с еле заметным покачиванием лодки. Он спал крепко, словно днем вовсе не дремал в кресле книжного магазина.

Потянувшись, Шарима чуть не спихнула рукой с кровати ноутбук. Она лежала ногами к подушке, свернувшись калачиком подле помигивающего и требующего подзарядки компьютера. Приподнявшись и растирая рукой шею, Шарима посмотрела в окно, уже залитое утренним светом, и широко зевнула. Рон мирно посапывал рядышком под одеялом. Очки его покоились на тумбочке, и без них, спящий, он казался Шариме немного беззащитным и милым. Ей захотелось провести рукой по его вьющимся рыжим волосам, длинному носу, губам, под рыжими намеками на усы… Но она побоялась разбудить его. Тихонько поднялась и, поставив ноут на подзарядку, вышла на палубу. Нежный утренний воздух нес в себе прохладу, тишину и оттенки скрытого за деревьями рассвета. Шарима неспешно прошла на нос и замерла.

Ее шляпа валялась на полу, а подле кочана сидели две вороны и обдирали разрисованный ею лист.

– Ах вы! – Шарима грозно замахала на птиц руками и ринулась вперед, осыпая их гневными фразами на родном языке.

Несколько раз перескочив на узловатых лапах по столу, нарушительницы территории взмыли с недовольным карканьем. Шарима подхватила широкополую шляпу и еще раз помахала ею в воздухе для пущей убедительности. Затем опустила взгляд на порушенное творенье ее фантазии. Лист с глазами и усами был основательно подран. Взяв прохладный кочан в ладони, Шарима посмотрела на него с сожалением, обхватила рукой и унесла на камбуз.