Чтение онлайн

Тело тут же объяла река. Ее не стремительный, но настойчивый поток потащил Рона от лодки. Он стал грести против течения, сохраняя положение почти неизменным и одновременно с этим плывя. Это было очень приятно. Его омывало прохладной речной водой…

На борт напротив опустилась ворона и внимательно его наблюдала. Рон вспомнил утреннюю войну жены с птицами. Хотел усмехнуться, но почему-то тоже почувствовал, что ему неприятно такое соседство и внимание. Между тем птица и не думала никуда улетать: просто сидела на борту над ним и таращила круглый глаз, повернув голову набок. Рон постарался не обращать на нее внимания и еще поплавал. Но то волшебное тонкое ощущение от контакта с рекой было утеряно. И сделав несколько больших гребков, он уцепился за трап. Мокрый, тяжело дыша, втащил себя наверх и перевалил через борт. Ворона все еще была здесь.

Тогда Рон, с которого на палубу стекала вода, махнул руками, намеренно обрызгав птицу. Ворона недовольно и даже угрожающе распахнула крылья и хрипло каркнула.

– По-моему, Вы забываетесь! – провозгласил вслух хозяин лодки. – Это мой дом, хочу и брызгаю, – и он еще сильнее взмахнул руками, отгоняя птицу, – а Вас никто не звал.

Ворона отпрыгнула дальше по борту. Рон оставил ворону в покое и пошел в каюту вытираться. Когда он вернулся, нарушительницы неприкосновенности частной собственности на палубе не было, только следы ее присутствия. «И впрямь засранка» – подумал Рон, вспомнив утренние эпитеты Шаримы.

Пришлось мыть палубу. Это, впрочем, все равно было пора делать, и Рон спустил на веревке ведро и набрал речной воды. Современную лодку, к счастью, не нужно было драить песком, и обычной тряпки вполне хватило, чтобы уничтожить следы вредной птицы и прочую грязь. После уборки Рон завалился в кресло и вытянул вдоль носа лодки ноги. В такую жару совершенно не хотелось ничего делать. Но все-таки он вынес ноутбук и «Одиссею», решив немного попереводить для сосредоточения, а потом уже вернуться к работе над комментариями, которые получил после отправки чертежей. Заодно с этим выставил на стол он большую кружку теплого крепкого чая и обед. Раскрыв испещренный германскими словами древнегреческий эпос, Рон отломил кусок капустной котлеты и бросил ее в воду. Мгновенно из глубины поднялась тень и блеснула чешуйчатая спина.

– Жертвоприношение принято, – заключил он вслух, – теперь можно читать дальше, – и, вытерев пальцы салфеткой, углубился в перевод.

Пока он внимал словам Телемаха на языке потомков создателей «Беовульфа», успела вернуться Шарима, а тени ив сместиться, снова вернув лодке полноценное укрытие от солнца.

Она подошла к нему со спины и нежно зарылась пальчиками в его рыжие волосы. На мгновение ее рука замерла:

– Читал эту книгу?..

– «Одиссею»? – Рон повернулся, невольно высвобождая голову от ее пальцев.

– Нет, эту, – она указала на стол.

Рон опустил глаза и с удивлением обнаружил ту самую книгу лежащей подле «Одиссеи» и пустой тарелки. Он совершенно не помнил, чтобы приносил ее сюда, даже доставал из шкафа…

– Не-ет… – с сомнением в себе самом протянул муж Шаримы, – я только Гомера переводил. – Он взял в руки книгу в мягкой обложке и с удивлением повертел ее. Закладка как будто располагалась теперь глубже. Но он не перемещал ее… Ведь так? Аккуратно раскрыв книгу на заложенном месте, Рон сразу же столкнулся глазами с абзацем.

Все стены были покрыты клинописными буквами. Книги последовали потом. Все, что попало в Александрийскую библиотеку, было лишь осколками прежнего знания…

Рон неуверенно заморгал. Сквозь быстротечность строчек прорвался голос его жены:

– Ты вообще меня слышишь? Я с тобой разговариваю! – последняя фраза уже явно несла характерную раздраженную ноту.

Рон снова моргнул.

– Ты вот так просто раскрываешь книгу и начинаешь читать прямо в середине разговора?!

– Погоди, – он уже видел, как она, фыркнув, развернулась, чтобы уйти. И отложил книгу, – Погоди, Шарима.

Она остановилась. Он отодвинул книгу еще подальше.

– Извини. Как-то случайно получилось… Зацепился глазами.

Смотрела она на него вовсе не гневно, а почему-то встревоженно. «Но зачем так волноваться из-за какой-то книги? Скоро дочитаю, и все».

Шарима вернулась. Взяла «Одиссею» и придавила ею столь раздражавшую ее книгу. Потом опустилась Рону на колени.

– Как прошел твой мастер-класс?

– Отлично. Я захватила тебе попробовать. Принести?

– Я только что поел, – признался Рон.

– Ну ладно тогда… – Шарима снова провела пальцами по его волосам, отодвигая их со лба. И все еще выглядела встревоженно.

– Что-то случилось?

Но она только покачала головой. Как было облечь в слова, тем более разумные логичные фразы, ее подозрения, смутные ощущения чего-то неправильного?.. Нет, даже Кати тогда скептически отнеслась к ее войне с птицами…

– Сегодня, кстати, снова прилетала ворона, – вдруг произнес Рон. – Нагадила на палубу…

Шарима встрепенулась.

– Да не волнуйся ты так! Я уже все убрал.

– Дрянные птицы… – тихо произнесла Шарима.

– Слушай, все птицы гадят. Это вообще одно из их основных свойств – летать и гадить, – слегка рассмеялся Рон, – Что ты так распереживалась?

Шарима только дернула плечами и ничего не ответила. Да и что она могла ответить? Что она ни с того ни с сего вдруг не любит птиц? Нет, это было не так.

– Пожалуй, я заварю чаю, – сказала она в итоге. – Будешь?

Теперь уже Рон неопределенно повел плечами. Шарима решила принять это движение за знак согласия. Чмокнула Рона в щеку и поспешила на камбуз, попутно экзаменуя пеларгонии.

Весь вечер прошел за работой, и они, уткнувшись каждый в свой компьютер, почти не общались. Шарима снова забралась в каюту, а Рон до самой темноты просидел на палубе. И даже когда солнце не оставило от своего присутствия ни отсвета, а небо подернулось бархатом ночи, Рон оставался там, работая в свете фонаря и отмахиваясь от привлеченных искусственным светом насекомых. Несколько раз он отрывался от чертежей, снова переводя внимание на Гомера, под томиком которого пряталась другая книга. Ее он не читал. Только время от времени ощущал мягкую, уже слегка отстающую от блока обложку под пальцами. Он не открыл ее и когда стемнело, хотя тонкие листы легко переворачивались, страница за страницей…

Наконец, Рон закрыл компьютер и потянулся, только теперь осознавая, как устало тело от однообразности позы. Большая лампа под козырьком освещала нос лодки, удлиняя ноги теней стола и Рона. В воде снова что-то плеснуло, и Рон приблизился к борту и навис над ним, вглядываясь в воду. От ее темной поверхности дышало холодом, и ничего не было видно. Ему захотелось протянуть руку и погрузить пальцы в прохладу темной реки, но подсознательное глубинное опасение перед неизвестным препятствовало. По носу скользнули чуть ниже очки, и он поправил их рукой, а потом все-таки опустил ладонь к воде, и в темной переливчатой толще метнулась тень и исчезла. Быть может, та рыба… Ждет еще кусочка капустной котлеты… Он завороженно смотрел в воду, потом, опираясь ладонями на борт, отстранился.