Чтение онлайн

Лодка плыла в тумане его видений. Он снова перелистнул страницу.

Над рекой висел тяжелый влажный морок жары. Ее заболоченные берега, утыканные тростником, как копьями, таили в себе разнообразие сливающихся шкурой с зеленью тварей. И лишь только легкое шевеление тростника в безветрие могло указать опытному глазу на потенциальную угрозу. Теплые илистые хляби облекали дно лодки, и лишь тонкое длинное весло прорезало их, заставляя покачиваться тростник. Немногочисленная одежда жадно прилипала к телу. Вдыхаемый воздух, казалось, не отличался от выдыхаемого ни по температуре, ни по влажности, и оттого возникало сомнение, а дышишь ли вовсе?

Темнело. Ближе к горизонту зеленых меандров открылся первый из многочисленных глаз неба. Ее называли утренней или вечерней звездой. Конечно, звездой она не была. Она была женщиной.

В длинном белом одеянии, закрепленном на плечах брошами со скарабеем, с зеленым отливом на спинках и в ее темных глазах. Она носила множество имен. Он был уверен, что может назвать хотя бы три из них. Но не мог произнести ни одного. И поскольку не мог назвать ее по имени, то был безоружен.

Четкий белый силуэт со слегка разведенными руками и развернутыми в его сторону ладонями вычерчивался на фоне темного неба. И другие светила не смели занять своих мест. Небо замерло между вечером и ночью и перестало меняться. Он перелистнул страницу.

Вечерняя звезда, вечерняя звезда… Это ведь планета. У планеты есть имя… И звали ее… тогда…

Рон закрыл книгу.

***

– У Библейской истории два начала и множество рассказов, написанных в разное время, – говорила Кати. Они сидели небольшим кружком, в какой-то момент к ним присоединилась Летисия и еще одна женщина ее возраста, с которой они увлеченно разговаривали, когда Шарима только пришла. Женщина была одета довольно скромно и выглядела даже немного старше Летисии, хотя та представила Клару своей школьной подругой. Она жила за городом с семьей и нечасто бывала на встречах, которые организовывала ее одноклассница. Тему о Книге Бытия завела именно она, по всей видимости, полагая себя весьма сведущей в вопросе. Летисия и Марта только переглянулись. Они хорошо понимали, что долго испытывать терпение Кати у нее не получится. В другом месте, та, может быть, просто презрительно фыркнула бы и отошла, но не здесь. Отсылка к «первой супружеской паре» понадобилась Кларе для объяснения своей позиции относительно роли мужчины и женщины в семье. Но Кати видела эту историю глубже, и вместо того, чтобы стать аргументом, отсылка к Священному Писанию сыграла совсем иную роль.

Опустив глаза на спицы, Кати медленно начала набор петель:

– Нельзя иметь одновременно два начала, да? Либо выбрать одно, либо слить два вместе.

Клара с недоверием смотрела на хрупкую черноволосую девушку, казавшуюся ей поначалу самой скромной. Остальные с интересом ждали продолжения.

– Христиане выбрали первый путь, а иудеи – второй. Историй о происхождении мира у разных народов было множество, но часто они похожи, хоть и возникали на различных территориях. Почему древнесемитские народы должны быть исключением? Люди, слепленные богами из глины – довольно распространенный вариант в мифологии. Причем возникновение мужчины и женщины является одновременным. Равноправное происхождение. Женщина из ребра – это уже реже, но тоже встречается. Мне кажется, что было множество историй и книг, но кто-то впоследствии решил объединить их, и тут-то пошли неувязки. И в попытке их увязать Адам оказался двоеженцем.

– Мне не очень ясно, о чем Вы сейчас… – петли у Клары стали маленькими и затянутыми, и она усиленно впихивала в них спицу.

– О той совокупности эклектичных текстов, которые мы сейчас имеем. Просто некоторые поколения служителей культа предпочитали подчистить их для облегчения понимания. Чтобы снизить множественность трактовок. А может, и по иным причинам. Ребро, если судить по этим текстам, – это уже второй шаг, после того как созданная из того же комка глины женщина отказалась подчиняться мужчине на основании факта своего равного с ним происхождения. Мне вот все же кажется, что это два разных мифа… слившихся здесь вместе. Таких моментов в Священном Писании множество. Если взять текст на иврите, то складывается впечатление, что и Адам, то есть произошедший из земли или глины (Адама), был не первым человеком. Первый эксперимент был неудачным, некие – «самец и самка». Потом Бог создал мужчину и женщину из глины, но и тут все пошло как-то не так. По мне, это весьма забавная стратегия, какую я слышала, рассматривать двоеженство Адама как проглядывание древнего матриархата под грубой штукатуркой последующего патриархата, таким образом обосновывающее низшее положение женщины ее происхождением – даже после всех остальных тварей, да еще из кусочка мужчины. Но как бы привлекательна ни была история первой жены Адама для феминисток, мне все-таки кажется, что мы просто имеем смешение разных мифов в гораздо позднее записанном тексте.

Уже переставшая вовсе вязать, Клара смотрела на Кати, спокойно нанизывающую одну ровную петлю на другую и, словно старшая женщина за прялкой, вещавшую сказку младшим прядильщицам.

– Возмутительно, – тихо произнесла одноклассница Летисии, – что Вы такое говорите!

– Загляните в тексты, – пожала плечами Кати, – и желательно, не в отредактированные в угоду политических концепций эпохи переводы с переводов.

Было видно, что она уже начала терять интерес к разговору, поскольку собеседница не спешила приводить доводов в защиту своей теории, а лишь пребывала в возмущении.

– Каждый имеет право на свое прочтение и восприятие любого текста, – Шарима чувствовала себя неуютно, хотя Клара для нее никем не была. Но поскольку Летисия и Марта отчего-то не вмешивались, это решила сделать она. – Например, Грузинская и Армянская церковь до сих пор спорят, кто принял раньше христианство… – лично ее этот факт забавлял, – и иногда наше мнение…

– Бывает полезно оставить при себе, – сухо заметила Клара.

Кати только молча пожала плечами.

Шарима посмотрела на Летисию, ожидая поддержки. Казалось, ту совсем не смущало происходящее, но видя взгляд Шаримы, она произнесла:

– Клара, ты не поможешь мне заполнить чайник? Кажется, он совсем остыл.

– С удовольствием, – Клара поднялась, оставляя спицы с затянутой нитью на столе, и последовала за Летисией, которая забрала чайник и двинулась в другой конец зала, где на столе у стены стоял большой термопот, заварка и дополнительная посуда.

– Да? – Кати, улыбаясь, смотрела на Шариму. – Хочешь сказать что-то?

Марта рядом тихонько подхрюкивала, стараясь не рассмеяться в голос.

– Это не смешно! – обернулась Шарима на Марту, – Вы что, не видите, это же просто религиозная женщина… Она, видимо, серьезно относится к Библии.

– Ну пусть хоть апокрифы почитает, – ответила на это Кати, – Кто вообще решает, что один текст апокрифичен, а другой нет? Почему современная Библия – это истинная? Потому, что так решил ряд священнослужителей в разные эпохи. А каковы были их мотивы?

– Но зачем, зачем? Если человек просто так верит…

– Я надеялась на конструктивный диалог вначале, на истину, рожденную в дискуссии, – призналась Кати. – И где сказано, что Бог требует слепой веры?

– Но не все постижимо человеческим разумом, – негромко сказала Шарима.

– С этим я соглашусь, – ответила ей Кати.

– Да дело не в этом, – Марта, наконец, поборола смех и посерьезнела. – Верь ты во что хочешь, но не надо этим объяснять неравенство в обществе. А если ты это как аргумент хочешь использовать, будь готова к дискуссии, как Кати тут выразилась. По мне так: живи, как хочешь, только не навязывай, что так должны жить другие. Просто честно скажи: мне так нравится жить не потому, что это единственно правильный путь, а потому что это путь, который нравится или подходит лично мне. – И Марта расстелила на коленях длинный многоцветный шарф: – Ну вот же! Сбилась с цветами теперь!

– Я думала, у тебя набор цветов по принципу, какой первый клубок под руку попадется, – ехидно заметила Кати, примеряя ажурный рукав к телу кардигана.

Марта комично посмотрела на нее исподлобья, а потом продемонстрировала шарф Шариме:

– Вот видишь, к середине идут более холодные цвета, потом повторяется все к другому концу, а вот, – и она тыкнула в только что связанный кусок, – Не тот цвет!

Шарима взяла из ее рук шарф, накинула его на Марту и, оглядев внимательно, заметила, что так тоже интересно смотрится. Марта повертела головой, разглядывая концы шарфа: